Под сенью жёлтого дракона

– Постарайтесь, товарищ Сун Пин, – поддержал Ван Цзинвэя и Кан Шэн. – Да! Я подписал разрешение вашим товарищем на поездку в расположение войск восьмой армии, – добавил он. – Если у вас к нам нет вопросов…

И Кан Шэн широко развёл руки, давая понять Владимирову, что он может быть свободен.

Вернувшись домой, Владимиров почти дословно передал разговор у Кан Шэна Алееву и Южину.

Выслушав его, Южин с усмешкой заметил:

– Пётр Парфёнович, когда мы с Алеевым и Долматовым прилетели сюда, нас сразу отвезли в Яньцзялин.

– И остаётся на том же месте, – добавил Алеев. – Вот и выходит: мы им не оказываем помощь, как Гоминьдану. Они не воюют с японцами… Знаете, как по такому случаю здесь говорят? «Лучшее время посадить дерево было двадцать лет тому назад. Следующее лучшее время – сегодня». Так что их можно понять…

…Двадцать пятого мая Кан Шэн снова пригласила Владимирова к себе.

– Товарищ Сун Пин, – начал сразу разговор Кан Шэн, – мне поручено председателем партии товарищем Мао Цзэдуном довести до вас информацию, которая так или иначе касается и ваших, и наших интересов. – Кан Шэн шумно втянул сквозь зубы в себя воздух и вдруг спросил: – Вы будете запоминать или записывать?

– Запоминать, – ответил Владимиров.

Кан Шэн улыбнулся.

– У вас, наверное, хорошая память… Как у разведчика…

– Хорошая, товарищ Кан Шэн.

– Прекрасно! Тогда я буду говорить, а вы запоминайте. Первое. По нашим сведениям, японцы на днях высадили десант на побережье провинции Фунзянь и начали наступление на города Чжэцзян и Цзянси. Второе. Вместо того, чтобы остановить продвижение японцев вглубь китайской территории, Чан Кайши принимает решение усилить блокаду Особого района и к нашим границам перебросил десять пехотных дивизий и пятнадцать кавалерийских бригад…

Кан Шэн старался говорить спокойно, но раздражение так и распирало его изнутри.

Когда Кан Шэн, наконец, выговорился, Владимиров, молчавший всё это время, спросил:

– Я могу задать вам вопрос?

– Задавайте! – ответил Кан Шэн, всё ещё находясь во власти своих эмоций.