Вне времени

Сколько продлится? Уйдем ли мы вместе,

Разом закончив строку?

Но на небе мы в особом реестре,

Ведь я без тебя не могу.

Ливень

Гулко ухнул огромный филин,

Испугался огонь свечи.

Полыхнуло! Гигантский ливень

На дворе зашумел в ночи.

Вмиг промокли дома, дороги,

Ветер хлещет и вкось и вкривь.

Затопило в душе тревоги,

Сонным зельем глаза слепив.

Мокрый хаос. Хмурные тучи

Мощным прессом прижали тьму.

И потоки воды могучим

Селем стонут в своем дыму.

Как уха закипела речка,

Лапы елей скребут в окно.

Тихо в комнате дремлет печка

Словно белое полотно.

За стеной неприязнь и темень,

Жуть и страх, кто во что горазд.

Там и здесь притаились тени,

Но поэтому и контраст…

В моем теплом, уютном доме,

Где душа обрела покой,

Пребываю я в сладкой коме

За завесой дождя с тобой.

Благодарю тебя

За все стихи тебя благодарю!

За ниточку, связующую с небом,

За музу, за тоску, за красоту,

За радость, что поэтам служит хлебом.

За дни с тобой, за время без тебя,

За чувственные, ласковые речи,

За ссоры, расставания и за

Нечастые немыслимые встречи.

За то, что ты всегда была моей,

Пусть даже в долгой, тягостной разлуке.

Когда тянулась вереница дней

И мучилась душа в бездонной муке.

Я ощущал повсюду твою тень ?

Присутствие неведомого счастья.

И каждый час, и каждый божий день,

Лелея образ твой, не знал ненастья.

Мне больно, что я был нетерпелив,

И пропуская важные моменты,

Пускался в тяжкие и в поиски других,

Повсюду расточая комплименты.

Прости меня за то, что часто лгал,

Ведь на глазах и сердце были шоры,

Что истину любви к тебе познал

Сквозь праздный чад Содома и Гоморры.

Мой путь усеян трупами из душ,

Я в ожидании Дамоклова решенья.

И каждый день оркестр играет туш

Свершающейся фазе откровения.

Завершены пути, окончен бой,

Но побежденных нет и нет спасенных.

И каждый волен жить своей судьбой,

Смотря глазами в мир детей рожденных.

Но сквозь галактики созвездий и века,

Окидывая прожитое взглядом,

Пою хвалу Всевышнему всегда

За то, что Ты была мгновенье рядом.

Особняк

Жил-был дом,

Полный радужным светом,

Голосами и смехом людей,

Он гордился зимою и летом

Уникальной судьбою своей.

И весною, и осенью тоже

Ждал жильцов для объятий всегда,

Черепично-коричневой кожей

Укрывая от грусти дождя.