Шесть минут до конца лета

Жене отрывок показался куском дневника пятнадцатилетней девочки, самой настоящей «днявочки», в которой девятиклассницы описывают своих мальчиков и заклятых подружек. Но Матильда читала его с таким удовольствием, что Женя невольно заслушалась. К тому же главный герой, Макс, у Матильды оказался колдуном, охотящимся на зазевавшихся девиц, что ее немало повеселило.

Когда писательница перевела дух, а ее героиня после неуклюжего признания в любви принялась бродить по городу под любимую песню автора, Женя украдкой оглядела людей в читальном зале.

Земсков задумчиво гладил себя по бедру и рассеянно смотрел на Матильду, зато его заместительница крутила в руках карандаш, не скрывая радостного предвкушения. Женина соседка что-то радостно строчила в блокноте. Литераторы на первых рядах – благородные люди – скалились, будто почуяли кровь.

Мати закончила читать и по тишине поняла, что что-то идет не так. Она долго и очень аккуратно складывала свои листки, прежде чем поднять глаза.

– Автор, вот ваш последний диалог, – взяла слово Анастасия Емельяновна, поднявшись и церемонно расправив юбку, – вы только что сами прочитали его вслух и с выражением. Вам самой понравилось? Или вы все-таки услышали, как он фальшиво звучит?

Матильда не успела ответить, потому что слово подхватила Женина соседка справа. Со своего места она подскочила как ужаленная. Женя от неожиданности чуть не свалилась со стула.

– Посмотрите, как вы описываете глаза! – почти выкрикнула она, сверившись со своими записями в блокноте.

Матильда покраснела. Ее пылающие щеки были видны даже из середины зала.

– Я могу, например, вообразить машущие крапинки, – не выдержала Женя, глядя на выступающую снизу вверх. Она повысила голос, и ее тоже было слышно на весь зал. – Запросто! И глаза в крапинку бывают!

Теперь весь зал смотрел на Женю, а не на Матильду.

– Ну, раз так… – пролепетала она и села, покраснев при этом не хуже Матильды. Женя усмехнулась и перевела взгляд на сцену.

– Коллеги, у кого-нибудь есть еще замечания? – Анастасия Емельяновна не дала сбить себя с толку.

Литераторы с первых рядов мгновенно подхватили брошенную им кость и принялись увлеченно грызть коллегу.