Ромашковое поле. Деревенские истории

 – Как будто никто и не живёт. Словно война началась и все ушли на фронт – тихо сказала она.

– Да не переживай ты так, – сказал Макар, – не съедят же их волки, в конце-то концов! – «Волки – у Анны от испуга расширились глаза – как же я не подумала об этом, в лесу волки, медведи, а мои детки там…» – успокоительная фраза Макара расстроила её ещё больше. Она села на стул и нервно стала раскачиваться. – Да не накручивай ты себя, – продолжал успокаивать её Макар. – Ничего с ними не случится! Лучше иди сюда! Сегодня нам никто не помешает! – «Как он может так говорить? Конечно, это же не его дети, ну не могу я этим заниматься, когда, возможно, мои дети в опасности».

– Уходи, – тихо сказала она.

– Что? – приподнимаясь на кровати спросил Макар.

– Уходи, – громче повторила она.

Макар с минуту с непониманием смотрел на неё, резко вскочил с кровати и с бормотанием стал одеваться. Уже в дверях он сказал: – Странная ты, Анна, – и громко хлопнул дверью.

– Мне о детях думать надо, – скорее для себя, чем для кого-либо произнесла она.

Всю ночь Анна не могла уснуть, как только прикрывала глаза ей сразу чудилась злая стая волков и в центре этой стаи её беззащитный Юрка со своим рюкзачком. Она было уже сама порывалась в лес, на помощь, но куда идти? где их искать?

Тишина угнетала, она словно густым туманом забиралась в уши, в голову и шумит, шумит, шумит…

Поняв, что ей так и не уснуть она, чтобы скоротать время, решила подоить корову. Бурёнка с удивлением взглянула на неё – «Не рановато-ли ты, мать?».

– Только зря время потеряли, – сказал Колька.

– Надо было удочки взять, рыбу хотя бы поло… – осёкся Сашка, с удивлением глядя, как из сарайки выходит мать с ведром молока. – Мам, а ты чего ночью во дворике…

– Юрка, Юрка где? – не дав ему договорить в испуге спросила Анна.

– Да здесь только что был, наверно уже домой убежал. – Анна, словно им не веря, заторопилась в дом. На кухне его не было, пробежав комнату заскочила в детскую… Юрка, раскинув руки в сторону, сладко спал в одежде, успел только скинуть обувь. Только тогда Анна с облегчением вздохнула и прослезилась – «Устал, бедненький».

Старшие братья пили на кухне парное молоко, Анна присела рядом.