Неодолимая сила обстоятельств

Не дойдя пары шагов до сына, он был остановлен вопросом в лоб:

– Пап, а вы с тётей Леной любовники?

Роман смешался. Он тысячу раз в уме прокручивал разговор с женой, а приходится оправдываться перед сыном.

– Знаешь, сынок…

– Значит, правда! А я, дурак, думал… – в глазах Кирилла было такое отчаяние, что Роману до слёз было жалко сына.

Какие слова-то подобрать?

– Сынок, я люблю только маму. А там было всего один раз, случайно… И больше не будет. Клянусь! Давай побережём маму, не будем её расстраивать, договорились?

Губы мальчика задрожали, лицо исказила гримаса:

– Я думал – мой папа самый честный, самый лучший.

А он… обычный. Ты же сам учил меня не врать, быть честным перед людьми!

По лицу Кирилла, уже ничем не сдерживаемые, текли слёзы.

– Кирилл!.. Сын!..

– Я её так любил!.. А ты с её мамой… Я теперь даже смотреть на неё не могу, брезгую.

– Сынок! Кирюша!..

– У-у-у, ненавижу!

Бросив в лицо отцу это страшное слово, Кирилл побежал к высоким кованым воротам с калиткой, намереваясь уйти куда глаза глядят.

Глава 9

Алинка

Наплакалась Алинка всласть. Обида, горечь, раздражение – всё было в её слезах. Но, как ни странно, всё это выплакалось вместе со слезами и ушло. Таково свойство молодости – эмоции очень сильны, но быстро преходящи. Вообще, мало того что женская психика более устойчива к нервным потрясениям, девочка и так больше видела, больше испытала, ко многим вещам относилась проще, чем Кирилл. Она искренне не понимала, с какой стати шашни взрослых помешают им с Кириллом.

И ещё, вспомнив, что она высказывала маме в тот день, какие слова ей говорила, она отчасти поняла юношу, более того, даже пожалела его. Поэтому, смахнув остатки слёз и посмотрев на себя в зеркало, она отправилась на поиски друга.

* * *

Они с Кириллом были ровесниками физически, но суровое детство Алины сделало её старше духовно. От отца в её памяти осталось смутное воспоминание. Она помнила постоянный плач мамы и беспробудный сон отца. Редкие минуты просветления папы были счастьем для Алины: папа играл с ней, покидывал в воздух.

А потом он шарил по сумочкам, рылся в вещах или, вытащив что-нибудь с серванта, подмигивал ей и говорил заговорщическим тоном:

– Мы маме ничего не скажем. Пусть это будет наш маленький секрет.

И исчезал на несколько дней. А они с мамой в любую погоду тащились в милицию или больницу и забирали папу домой до следующего раза. Пока в один момент он не пропал вообще, навсегда.