Радости моего детства

Значит, дождь был, может быть, вчера, автобус высох, а следы от капель остались – и на этом окне можно целую карту нарисовать. Но нам оно не интересно, нам интересно то, что за ним.

Наконец мы встречаем идущую прямо через поле – и в одну, и в другую сторону от дороги – полосу сосен.

– А это что? – спрашиваю я у папы.

– Сосны.

– А зачем они тут? Их так посадили? Они же не сами так выросли?

– А это граница между Вологодской областью и Ярославской. Они отмечают границу.

– Границу… – задумываюсь я.

Папа смеётся:

– Пограничники – это когда граница между странами.

– Чтобы враги не напали? – уточняю я.

– Да.

– Как с немцами, да, тогда война была, помнишь? – спрашиваю я.

– Ты-то что помнишь? – улыбается он, треплет своей шершавой рукой мои волосы. И мы едем дальше, любуясь полями в закате.

– Смотри, смотри! – чуть не подпрыгивает на сиденье брат, показывая мне идущих коров.

Я и сам их увидел уже раньше и тоже смотрю не отрываясь.

– Они без рогов, – замечает брат.

– Потому что быки с рогами, а коровы без рогов, – отвечаю я.

Папа молчит, не исправляет меня: значит, я всё правильно сказал.

Коровы наконец скрываются из вида, но брат снова обращается ко мне:

– Смотри, смотри! – И показывает рукой куда-то вперёд.

Я смотрю и вижу какое-то высокое – особенно на фоне бесконечных полей и редких кус тов – здание, всё устремлённое ввысь.

– Папа, что это? – спрашиваю я.

– Это церковь, – отвечает он. – За шесть километров до Кукобоя видна.

– Это она за шесть километров отсюда? И мы видим через шесть километров? – удивляюсь я.

– Нет, – улыбается он, – ближе уже, вы просто поздно заметили.

Да, она ближе, высокая, очень большая и, наверное, очень старая – даже деревья начали расти из её нескольких зелёных крыш.

– Тут тебя крестили, – сообщил папа.

– Крестили? – переспрашиваю я и задумываюсь, потому что не знаю, что это значит.

«Я тут был, оказывается, – думаю я. – Как это так? Я это всё впервые вижу, а получается, что тут уже был… Значит, я не еду туда, я туда возвращаюсь – и в том числе к этому большому, красивому зданию, где меня когда-то крестили».