Таинственный квест

 – Вульф сказал, что как раз этой самой ведьме… Странная сделка, не находишь?

– Надо пробить, что там по адресам. – Гера потянулся за ноутбуком.

– Ты ищи, а я нас покатаю. – Лука завел мотор.

– Двое в той колымаге справа? – лениво поинтересовался младший рыцарь, щелкая по клавиатуре.

– Жиденько как-то, ты как считаешь? – Лука резво рванул с места…

3.

Церковь была небольшой. По традиции белокаменная, с колокольней. Но скромненькая, почти без подворья. Из дверей на мороз вытекала хилая струйка верующих.

Лука решительно взошел по ступенькам, с омерзением взглянув на нищего, нагло выпрашивающего милостыню. Увальню чуть за сорок, а он тут прохлаждается. У самого глаза с утра залиты. Теперь опять на пузырь собирает. На святой земле…

Внутри было тепло. Пахло воском, дешевым ладаном и человеческой грязью. Церковь. Что поделать?

Священник собирал книги, стоя у амвона.

– Здравствуйте, святой отец, – вежливо сказал Лука и посмотрел на батюшку внимательным, чуть грустным взглядом.

– Здравствуй, сын мой. – Священник даже не взглянул в его сторону. – Служба уже закончилась.

– Я вижу.

Священник по-прежнему даже не смотрел в его сторону.

– Святой отец, – в голосе Геры слышалось легкое предупреждение, – нам нужна ваша помощь.

– За отпущением приходите завтра, – буркнул поп.

– Вы знаете, что мы не за этим. – Лука терял терпение.

Поп вздрогнул. Но глаза поднял. Взгляд у него был тяжелый. Ни капли доброжелательности.

– Я не могу вам помочь.

– Похоже, вы не понимаете… – Гера достал визитку.

– Я не буду никому звонить. – Священник опять от них отвернулся. – И помогать я вам не буду.

– То есть тот факт, что в вашем приходе гибнут души смертных, вас не волнует? – Младший из братьев повысил голос.

– Я молюсь за них и их грехи.

– А кто молится за ваши? – спросил Лука.

Поп собрал книги и пошел прочь по проходу.

– Жена? Дочь? Сын? – вдогонку крикнул Гера. – Или ты сам ей душу продал, святой отец?

Священник остановился. Вся его фигура напряглась.

– Не вам меня судить, – сказал он ровно, даже не обернувшись.

– Неужели? – Лука подошел ближе и встал точно за его спиной. – А ведь это один из семи смертных грехов, батюшка. Вернее, даже два. Гордыня и прелюбодеяние.