Часы на башне. Стихи и проза

Скипетр и держава,

Мантия – горностаевый воротник…

От них всё в душе ржаво.

А солнце бежит на ножках-лучах в полях земляник.

Чудеса начались немедля —

За ближним углом.

Один мальчишка-дрозд одолжил ему велик,

Добавив: На нём ощущаешь себя орлом.

Пернатор улыбнулся,

Но не сказал, кто он есть.

Он увидел: весь этот мир – all inclusive,

И теперь он здесь.

Дорога петляла между тюльпанов,

Кузнечики прыгали так, что в глазах – рябь.

Пернатор складывал из запахов икебану,

Повторяя: Теперь я – не раб.

Прежде мнилось: если на самой вершине,

То… Господи, какая же это всё чепуха!

Куда же мы вечно спешили?

И на что нам эти верха?..

…Увы, но Пернатор пока в тронном зале.

И всё это – сон,

Фантомные боли в крылах.

Но когда-нибудь он

Выйдет в одно из окон,

Чтоб ехать без всяких препон,

Без путей – напрямик.

В лучах

И в полях земляник…

О, когда бы вы знали,

Как хочется ве`лик тому, кто вели`к.

Колыбельная

Баю-баюшки-баю!

Колыбельную пою.

Даже серенький сверчок

Спать ложится – и молчок.

Спят шипастые ерши,

Спят шипучие ужи,

Спят бараны и вараны,

Спят метели и бураны,

Пеликаны и моржи.

Спи и ты, а рано утром

Небо брызнет перламутром.

И из тёмного угла,

Из-под стула и стола

Выйдут тени, тьма и мгла.

И помчат за ночью следом

В те края, где всё без света.

Люди глянут во дворы,

А кругом миры, миры!

И везде светло-светло!

Значит, солнышко взошло.

Погнутый динарий

Однажды ездил я на Крит,

И там рыбак, плетущий сетку,

Продал мне маленьких харибд,

Сказав, что звери эти редки.

И так милы, что нет и слов.

Да, чуть похожи на ослов,

И пятаки у них свинячьи…

Но зверь – отличный птицелов.

А что шипы… так он их прячет!

И я, уверовав в добро,

Узрев улыбку чудных тварей,

Отдал (рыбак глядел хитро)

Последний погнутый динарий.

И – в путь! К отеческим дымам…

К лесам, лугам, ручьям и пашням,

Где зелен шум и красен гам,

Туда – где всё родней и краше…

…С тех пор прошли года-года,

Свет застилала лебеда,

И радость тоже мимоходом

Порой мелькала в эти годы.

Вовсю росли мои питомцы,

Питаясь лучиками солнца.

А тот из них, что самый милый,

На самом деле вышел сциллой.

Точнее, вышла. Как же ей

От женихов теперь отбиться?

Осанкой – подлинно царица,

Во взоре – то летают птицы,

А то – пылает жар огней.