Смерть во имя истины

– Брат! – с жаром взмолился Беньямин, обратившись к секретарю покойного настоятеля. Он был испуган и шокирован, но понимал, как необходимо сейчас сдерживать свои эмоции. – Не скрывай больше тайны! Если имеешь ты хоть что-то, что способно открыть нам путь по следам убийцы, не молчи. Ничто не может омрачить память нашу о доброте и святости брата Иокима.

– Что ж, – после тяжких раздумий, решился брат Анатолий. – В том послании, что писал наставник мой и друг, отец Иоким, не много слов. Но как страшен смысл их, … – на миг рыдания прорвались из уст его, но он подавил их, вздохнул глубоко, и окончательно решившись, произнес.

Сердце Посланника будто пропустило удар. Им мгновенно овладел какой-то почти сверхъестественный страх и неприятное предчувствие. Предчувствие уже знакомое. Что-то подсказывало ему, что Феликс оказался прав и их многолетние поиски, тайные и запрещенные, которые могли привести к их гибели, здесь в этой странной общине могут увенчаться неожиданным успехом.

– Боюсь, мне придется обвинить тебя во лжи, – сказал Саймей брату Анатолию, холодно и чуть властно. – Откуда мог знать настоятель, что именно я явлюсь к вам по его делу?

– Это и правда звучит странно, – растеряно согласился брат Беньямин. – Ты ничего не перепутал?

– Нет! – возмутился секретарь погибшего настоятеля, и скорбь его тут же сменилась гневом.

Он поднялся решительно со своего места, обошел Посланника и извлек откуда-то из полок у окна клочок бумаги. Неровными дрожащими буквами, съезжавшими вниз, там значились те же слова.

– Странно, – прокомментировал Саймей, чуть задумчиво. – Я слышал о таких случаях, когда перед мучительной смертью людям открывались откровения….Но…Тебя же напугало не это, брат Анатолий? Тогда еще и ты не знал, что Глава повелит мне посетить вашу общину.

– Отец Иоким был искренне верующим и никогда не имел сомнений в своей вере… – горестно ответил секретарь.

– В этом я не сомневаюсь, – Посланник продолжал смотреть на грубо оторванный клочок пергамента. – Огненная стрела? Арам, ты рассказывал мне об этом сегодня.

Юноша кивнул. Вид у него был не столько испуганный, сколько растерянный.