Гений романтизма. 220 лет Александру Дюма

Становился на четвереньки, задирал голову, губы вытягивал трубочкой, завороженно глядя на луну, через нос со свистом втягивая воздух, громогласно подвывал. Сначала выл из глубины души, самозабвенно. Затем переходил на низкие, мужские, хриплые тона. И до такой степени вживался в роль волка, что забывал о своем человеческом происхождении. В минуты перевоплощения, ощущая себя полноценным волком, желал стать защитником хозяйки, стаи. Эти мгновения в его волчьей жизни были самыми трогательными. Выли волки до тех пор, пока за облаками, за вершиной горы не скроется луна.

Затем волчица, оставив волчат, уходила на охоту.

* * *

Волчата росли не по дням, а по часам. С взрослением все больше требовали парного мяса. С некоторых пор мать каждый вечер отправлялась на охоту. Страшим по логову, нянькой за детенышами оставляла человеческого приемыша. К нему возвращались силы, хотя на теле оставались еще глубокие, сочащиеся гноем раны. Вместе со здоровьем приходил и волчий аппетит, возвращалась былая уверенность в своих силах.

В логове с волчатами часто затевал прятки, придумывал разные игры. Самый сильный, ловкий и на двух ногах, он легко побеждал всех. Днем игры с волчатами переносил на площадку. Там бегали наперегонки, дрались, визжали, кусались.

А когда мать возвращалась с добычей, человеческий приемыш первым выскакивал встречать на площадку. По-щенячьи визжа, облизывая морду, требовал свою долю. Проглотив мясо, отпихивая волчат, с ними требовал еще и еще. Тех волчат, которые огрызались на него, показывая клыки, орудуя руками и ногами, раскидывал.

Человеческий приемыш осознал свое преимущество в логове перед волчатами. Одной рукой у матери из пасти выхватывал кусок, прятал за спину, другую ладонь подставлял под ее пасть. Выхватив дымящийся полупереваренный кусок мяса, впихивал себе в пасть, успевая подхватывать третий. С этим куском выбегал из толчеи волчат. Удалялся от привязавшихся к нему волчат, рыча, кусаясь, отталкивая их кулаками, ногами. Если волчата делались очень назойливыми, человеческий приемыш становился на задние лапы.

Выбегал на площадку, забивался в уголок, отгораживаясь руками, отпугивая их рыком. Те, плаксиво скуля, отступали, а он жадно вгрызался зубами в дурманящее мясо.

Вскоре подросшие волчата перестали сосать материнскую грудь – полностью перешли на мясо. Теперь мать с охоты тушу задавленного зверя целиком приносила в логово. Этого возвращения волчицы человеческий приемыш дожидался нетерпеливее всех.