Кружево судьбы

Но Учитель не допускал за едой серьезных разговоров, считая, что это мешает пищеварению. Терпение никогда не входило в число моих добродетелей, и вынужденное ожидание причиняло почти физическое неудобство. Гость же ел настолько «вкусно», обстоятельно, смакуя и громко нахваливая каждое блюдо, – Ману наверняка стоял за дверью и прислушивался, – что мой желудок не выдержал и настоятельно потребовал свою порцию. В конце концов, я решил, что поворот в судьбе еще не повод отказывать ему в этой, вполне законной просьбе.

Пока сияющий от похвал и тщетно пытавшийся надеть на себя маску безразличия Ману прибирал в комнате, мы вышли на воздух.

– Завтра на рассвете, мой мальчик, ты покинешь наш храм, покинешь навсегда. С этого момента Имхотеп станет твоим Учителем.

Привычка Верховного Жреца начинать разговор с главного, минуя всяческие вступления, была хорошо известна, но в тот момент и без того натянутые до предела нервы не выдержали, и я… заплакал. Мне было стыдно, очень стыдно, но справиться с собой не получалось.

Я не плакал даже двенадцать лет назад, когда меня, пятилетнего, увозили из семьи. «Мужчины не плачут», – убеждал я себя тогда, и лишь нескольким слезинкам удалось стать виновниками моего позора. Но теперь…

«Завтра, на рассвете, навсегда» – слова кружились и вибрировали, их шептали звезды и разносил ветер, ими журчала вода и пахли цветы. Мои мудрые Наставники незаметно исчезли, не проронив ни слова, за что я им был очень благодарен.

Постепенно ливневые потоки слез иссякли, оставив на месте черной тучи, овладевшей на время моим сознанием, небольшое серое

облачко. Ополоснув лицо и окончательно успокоив шись, я нерешительно и смущенно вошел в комнату для гостей. Набу и Рахотеп о чем-то увлеченно беседовали, рассматривая лежащие на столе картинки.

– Где ты бродишь, Хепи?

Лицо Учителя осветилось доброй улыбкой, а в глазах зажегся незнакомый лукавый огонек. Мудрый Верховный Жрец сейчас был похож на ребенка, наконец получившего долгожданный подарок.

– Посмотри, какая чудесная работа, – сказал он и, видя, что я все еще сконфужен и растерян, буквально подтолкнул к столу, где, аккуратно выложенные в три ряда, лежали до блеска отполированные дощечки с нарисованными на них картинками.

…Почти год прошел с того дня, когда Учитель взял меня с собой в храм Амона, где у него была назначена важная встреча.