Сердце Отроч монастыря

А при этом старый и… муд- рый?

– Почему Тверь, Ева? – все-таки спросил Даниил, когда они мчались по центральному проспекту с незатейливым названием Тверской. – Кроме всего прочего? Почему здесь ваш дом?

– Кроме монастыря и еще парочки секретов? – весело улыбнулась она. – Потому что… Это город-артефакт. Он закрытый для чужаков, но милый и беззащитный для своих. Он древний, воинский город. Хотя все считают его торговым. Вон, смотрите!

Они выехали на мост, перекинутый через Волгу. Вид открывался просто потрясающий: первые лучи солнца золотом пробегали по берегам, сливались с синевой речной воды, и кругом открывался простор, вольный и какой-то очень чистый.

– Речной вокзал… рухнул? – Даниил засмотрелся на вид и даже не сразу заметил, что круглое здание с рядами тонких колонн, стоящее на широком пирсе, лишилось крыши и частично обвалилось. – За деревьями и не увидишь. Жаль…

Страж раньше бывал в Твери, и как раз здание Речного вокзала ему обычно нравилось, как вся набережная по той стороне Волги.

– Да, жалко, – как-то рассеянно согласилась маг. – Важно само это место. Вот отсюда все началось, Даниил. Не с этого берега Волги, не оттуда, где был когда-то кремль, а теперь – городской сад. Все началось с вот того пятачка на пересечении Волги и Тверцы. Здесь стояло первое поселение дружинников. Застава.

– Застава? – это его заинтересовало. – Но от кого? До границ Руси далеко…

– Смотря когда и как посмотреть, – снова усмехнулась Ева. – В двенадцатом веке именно тут проходила граница княжеств.

Разбойничьего, варяжского Новгородского и оседлого торгового Суздальского. Тверь – это форпост суздальских князей, защищающий и от новгородцев, и от забегающих соседних племен балтов со шведами. Которые и досюда когда-то доходили. До этой крепости, что стояла здесь, куда мы с вами почти уже подъехали.

Свернув резко за мостом, автомобиль затормозил. Страж помог магу выйти из машины. Справа от него за деревьями сквера была видна Волга и развалины Речного вокзала.

Слева стоял храм. Он разительно отличался от других церквей, которых в Твери было немало.

Больше всего Успенский собор напоминал обычный жилой дом восемнадцатого века, какие виднелись по другому берегу Волги. Двухэтажный, с узкими окнами. И только над центральной частью поднималась вверх небольшая башенка с одиноким вытянутым вверх куполом. Такие чаще можно увидеть на колокольнях, но никак не над соборами, привычно украшенными золотыми «луковками».