Двое

Картина вашего будущего профессионально сложилась в моей голове. А реальная жизнь, она ведь выдает очень неожиданные кульбиты. Могу назвать свои предположения, но глупо сейчас выкладывать домыслы. Вот наш адрес – напишите через какое-то время, скажем, через лет десять, надеюсь до того времени дожить. Простите, азартен, как игрок, – хочу знать ваше продолжение, возможно, отличное от сложившегося в моей голове.

Маргарита Ивановна вгляделась в окно.

– На подходе мы, Вася.

Они засобирались. Матвей сместился к двери – Вовчик вжался локтями в столик, провожая глазами каждое их движение.

Щелкнула дверь купе:

– Ваша станция, господа хорошие. Стоим мало, выдвигаемся потихоньку, – пропела игриво проводница.

Вагон скрипнул тормозами – с лязгом откинулась площадка. Пара вышла. Вовчик маячил в окне растопыренной рукой, Матвей застыл в просвете двери тронувшегося поезда. Сжатым кулаком «но пасаран» он провожал сошедшую пару.

– Напишем, – крикнул он им вслед уже на ходу.

– Больше бы нам таких мальчиков, – как стон, вырвалось у Василия Никаноровича.

 – Пошли, дорогая, в свою нору дожевывать запасы. Мы для них как подгоревшая деталь в микросхеме: еще рабочая, но малонадежная. Писанина моя – одна возможность быть услышанным.

– Прости меня, Вася, услышала ребят, и так тоскливо сделалось на душе, захотелось поучаствовать, приободрить. Всплыло наше прошлое, наша молодость, наша необыкновенная встреча. Это ты у нас волевой, я – слабая женщина, и мне категорически не хочется стареть.

Он взял ее за руку – она была горячей и скованной.

– Слушать надо мужа. Алкоголь в малом количестве оголяет нерв, в большом – ведет к забвению и деградации. Парня он испортит, а затем весь мир станет в виновниках от его неудач.

Два километра до места их знакомых, которых хотели проведать, они решили пройти пешком, со спины так не похожие на обремененных возрастом и несовершенствами людей. Она – все еще стройная, пружиня в движении прямыми суетливыми ножками, он – в хороших спортивных формах, развернутых плечах, с гордо поднятой головой.

Силуэты счастья писать с таких. Вся беда в лицах: в их глазах и мимике отпечатались все недоразумения текущего времени. Но обратись к ним со стороны, их лица разгладятся участием к собеседнику и горестный отпечаток от несовершенств мира канет в небытие.

Глава 2

В опустевшем купе воцарилось молчание. За три часа до следующей станции ни звука, ни единого комментария.