Пять её мужчин

Он чувствовал слабость в теле, Калебу казалось, что в нём никогда не было сил. Однако, Эмма снова позвала его, а затем он услышал её надрывные рыдания и всхлипы:

– Дочка! – он рывком поднялся на ноги, в первую минуту облокотившись на кресло, перевёл дух и заставил себя распрямиться. Он чувствовал, как ещё дрожат от напряжения колени, руки слушаются плохо, а пальцы отказываются сгибаться, но сделал пару отчаянных быстрых шагов, зная, о его дочери никто не позаботиться, если он снова потеряет сознание.

Он шёл к ней, и путь был труден, словно лежал ни на второй этаж дома, а куда – то за сотни миль. Ступени оказались ужасным испытанием и боль в сердце опять вернулась с прежней силой, однако, спокойное дыхание помогло отогнать её. Отец Эм немного успокоился, но в детской всё так же громко плакала малютка, испугавшаяся, что отца не было рядом, когда она открыла глазки, проснувшись.

– Сейчас, моя девочка! – Калеб постарался сказать громко, чтобы услышала Эм, но, за её плачем, едва ли это было возможно.

Наконец, он поднялся на верхнюю площадку лестницы, сделал пару вдохов, и двинулся дальше. Комнатка Эммы, как заветная цель, была уже не так далеко, а детский плач разносился под потолком, заполнял собою, казалось, всё место в доме.

Он прибавил шагу, сколько мог. Добрался до детской неожиданно быстро. Когда он показался в дверном проёме, Эмма, увидев папу, затихла, слышны стали только её судорожные всхлипы и охи.

– Папа рядом, Эм! – он подошёл к её кроватке, когда она уже тянула к нему руки.

– Папа! – вздыхала она, а по щёчкам ещё катились последние слезинки.

Он поднял её на руки, и сердце ёкнуло последним отголоском боли. А потом всё стало по -прежнему, так, что показалось, это дочь, нуждавшаяся в нём, безусловно любившая его давала ему отдых и избавляла от мук, как было всегда, с самого первого дня Эм.

Он стёр с её личика капли слёз, прозрачные и большие, и увидел, как блестят в глазах слёзы, ещё не выплаканные.

– Не бойся, доченька! Прости меня, Эм! Прости папу! Я тебя не оставлю… – он подумал секунду и добавил: – Сколько смогу… И даже тогда…

***

Калеб с удвоенной силой и с каким – то остервенением привязался к дочке. Эм захватила теперь всё его сознание до последнего уголка, где, казалось, ещё было место для чего – то другого.