«Хочу домой, в Царство Небесное!»

Действительно, кому захочется повторить те грехи, в которых потом придется каяться всю жизнь? Сколько же было совершено преступных ошибок! И это неудивительно: что можно ожидать добродетельного от человека, не знающего Бога? Но! Разве можем мы с уверенностью сказать, что сумели бы предложенную нам новую жизнь не исковеркать вновь грехами и ошибками? И как быть с красотой Промысла Божия, который так очевидно руководил всей нашей жизнью и который ни на мгновение не оставлял нас своей заботой? Как же можно не дорожить всем тем, что у нас есть, не благодарить Бога за прожитую жизнь со всеми ее пороками и ошибками, не восхищаться умением Господа создавать шедевры из обломков, обрывков и осколков, всего того, что оставалось после нас, пока мы строили свою жизнь по своей воле.

И какое счастье, что не надо нам теперь бесплодно сокрушаться о прожитых днях, потому что мы имеем дар покаяния, который убелит нашу прошлую жизнь, по слову Божию, как снег, и даст возможность начинать каждый день с чистого листа.

А еще у нас была любимая сказка, случайно прочитанная в каком-то журнале, где героями были краски (к сожалению, автора я не запомнила). Король был белой краской, а королева – синей. Понятно, что белая краска пользовалась большим спросом. И белый тюбик с каждым днем становился все более похожим на выжатый лимон, и это наводило короля на грустные мысли. «Вот умру я, и что? – думал король. – И никто не скажет королеве, будто она красивая…»

Вот такая история любви.

Оставить все и последовать за Христом

Вот и миновал год со дня нашего расставания.

Февраль. Достать чернил и плакать,

Писать о феврале навзрыд…

Любимые стихи юности… Думала ли я в то далекое время, когда прочла их впервые, что февраль станет и моим месяцем скорби, что поэт в этих стихах уже выплакал горечь моего молчаливого февраля и за меня сумел

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,

С деревьев тысячи грачей

Сорвутся в лужи и обрушат

Сухую грусть на дно очей.

Вот так описана поэтом скорбь, через которую надо достойно пройти, если хочешь соприкоснуться с той радостью, которую возвещал Господь перед Своими страшными испытаниями, перед не ведомым никому Его чувством богооставленности, чувством, ни с чем не сравнимым по глубине страдания. «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир», и скорбь «ваша в радость будет» [4 - Ин. 16:33, 20.].