Исповедь женщины

Я понял, что дотронулся до больного места.

– Родных у меня нет, я совсем одна. Никого позади и никого рядом. Пустота кругом такая.

– Отчего же вы не вернетесь домой? Впрочем, виноват, может быть вы…

– Эмигрантка? О нет! – прервала она меня. – Так закисла, по русскому обычаю. Жаль оставить Италию, приросла к ней сердцем, – шутила она. – Вот вам новый литературный тип, разгадайте-ка, чего дурит барыня?

– И разгадывать не стану, сама скажет, если захочет.

– А вы значит привыкли, – как это в Петербурге и Москве делается.

– Бывало, – засмеялся я. – И все-то романы в том и заключаются ведь, что скучающая супруга наградит своего толстого мужа рогами и считает себя необыкновенной особой.

– А еще чаще, что и рога она наставила только в воображении. Вы думаете нет таких? А потом рассказывает. Я слышала, что разговаривать о грехах даже приятнее, чем делать их.

«Нет, не это!» – откинул я уже было слагавшуюся у меня идею «разбитой жизни».

– Настоящие романы, – романы действительности не такие. Они насмерть бьют. А если и уцелеешь, так останешься искалеченным! Да как еще! Как надорванный: каждое дыхание с болью да с натугой.

Я не показал вида, что придаю какое-нибудь значение ее словам, хотя красные пятна на ее щеках разгорелись, а вокруг рта легла глубокая синяя полоса. Она закашлялась и поднесла к губам платок, на котором осталась кровь.

– Вы верите в безвыходные положения? – спросила она.

– Нет. По чистой совести скажу вам, таких положений не знаю. Нам сегодня они кажутся безвыходными, потому что, отуманенные или горем или страстью, мы недостаточно ясно видим перед собою. А завтра может принести с собою спасение.

– Какой вы счастливый человек! – уже с некоторой завистью проговорила она.

– Вот тебе и на! Как это счастливый?

– Так! Значит у вас никогда еще настоящего горя не было… Да что это, в самом деле, я завела такой похоронный разговор…

– Не всегда же вы такая.

– Разве вы действительно хотите сюда приехать?

– Да. Монца мне очень нравится. Зелень, прохлада, сады! Этот грандиозный Ламбро под мраморными мостами. После Милана ведь чистый праздник подышать здесь не отравленным, а почти деревенским воздухом.