Личное дело Бездушного

Они похожи на ту, кого на самом деле маньяк хочет убить, но по каким-то причинам не может. Что, как мы предполагали, может быть как раз похоже на наш случай.

– Олег, – продолжал Соколиный Глаз. – Я же сказал, Мишка по маньякам не силен. А вот в сериях часто прячут важное убийство за несколькими подобными, когда только изображают маньяка.

– То есть, – рассудил полицейский, – твой приятель считает, что это все инсценировка? Семь убийств как под копирку?

– Он не умеет работать иначе! – Детектив немного устал объяснять одно и то же.

– Ну, вот тут я готова согласиться, – аккуратно встряла в разговор Алиса. – Нет какого-то… извините, за такой подбор слова, развития. Этот убийца четко исполняет одни и те же действия. Хотя обычно, как я читала, они… учатся… не сразу вырабатывают схему. И даже если эта схема уже есть, они могут ее усовершенствовать. Хотя бы в мелочах.

– Согласен, – мрачно кивнул Олег. – Всегда есть различия в совершении убийств. В любой серии. Некий прогресс… Тоже интересное словечко для данной темы. А тут на самом деле все слишком четко повторяется. Будто он научился заранее.

– Будто он уже убивал, – тихо закончил Глаз. – Но мы знаем, что этого не было. И ты, Олег, и тот же Мишка, и даже те двое из якобы особой команды, все запрашивали ранние сводки по всей России. Ни до, ни после таких убийств не было.

– Еще одна странность этого дела, – начальник отдела устало вздохнул. – Ладно. Вернемся к твоему приятелю. Он изучал жертвы и их окружение. Что конкретно?

– Кроме обычного поиска подозреваемых среди знакомых, друзей и близких, – Глаз вернулся к своему обычному дружелюбно-спокойному тону, – Мишка искал еще и некий общий критерий, почему маньяк выбрал именно этих женщин. Одного внешнего сходства мало.

– Мы тоже это обсуждали, – сказала Алиса. – Но найти нечто дополнительное… Женщин подлавливали на улице в вечернее время, почти ночью.

– Верно, – согласился полицейский со своей напарницей. – Опять же из описаний серийных убийств прошлого известны случаи, когда маньяков привлекало в жертве что-то определенное, какая-то мелочь. Чаще всего это была деталь одежды, яркая или, с его точки зрения, вызывающе сексуальная.