Арфы нежное звучанье…

Они молчали и свершали путь свой,

проклятия плутоновых напутствий

лишь изредка касались их ушей.

Тогда быстрей раскачивался в грустном

тумане серебристый кадуцей.

Чуть позже промелькнуло в отдаленьи,

как памяти последнее мгновенье,

сияние земное, и оно

замедлило скрипящее вращенье

и обернуло вспять веретено.

Две тени на открывшемся просторе:

горы вершина, чуть правее – море

клубком катило на берег волну;

триеры парус показался вскоре

и вновь исчез на дальнем берегу.

Бесплотность теней отдыха не терпит —

внизу леса, моря, долины, ветры

вдруг замелькали пёстро, и полёт

проглатывал земные километры

в утробу, словно Кроноса приплод[7 - Согласно древнегреческим мифам, верховное божество Кронос, в попытке избежать предсказания, что один из детей его свергнет, проглатывал их одного за другим. Этой участи избежал только Зевс. Предсказание сбылось.].

Вот побережье древнее Эллады,

рассыпаны, как бусины, Киклады,

Эвбея, Лемнос, Родос, рядом Крит,

где Минос с любознательным Дедалом

готовили герою Лабиринт.

Затем Беотия и старый город,

что богу виноделия был дорог.

Рассечен он воротами на семь

частей. Уже готовил близкий ворог

ему убийства родственную сень.

У царского двора, от крови ала

засохшей, башни града отражала

владыки колесница. Иногда

по стенам и пилястрам проползала

шепча, прозрачных призраков чреда.

В опочивальне страхом и тревогой

терзаем, царь беседовал со строгой

супругой о нашествии врага —

аргосского Адраста и подмога

его была союзная сильна.

Одна из теней словно бы проснулась,

от кадуцея в страхе отшатнулась

и прошептала: «В дом своих детей

я не войду». И далее, волнуясь:

– «Вернемся в преисподнюю. Скорей».

– «Как смеешь ты перечить воле Зевса?

От гордости не помнишь свое место?

Царя бессмертных ты не чтишь, глупец?»

– «Устал я от жестоких и бесчестных

потомков. Так вернёмся же, наконец…»

– «Один найдёшь дорогу до Тартара.

Иди, и приготовься к божьей каре,

старик несчастный. Вряд ли заросла

от тех шагов безмолствующей пары

витая Эвридикина тропа».

Санкт-Петербург

Оборотная сторона гигантизма

В тот край вступив, который

ещё не ведал смертного следов,

где солнца нет, а горы —

лишь способ искупления грехов

гордыни каменной, не думай

вернуться с человеческой душой.

Отныне ты всем людям —

чужой.