Не плачь и посмотри вокруг

Надеялась она на Бога крепко, но и не понимала, как теперь жить-то и как Господь все это видит, но не посылает помощи. А с кредитом – точно голодать им до слез.

Плакала Тасечка всегда втайне, чтоб детишек не напугать. Слышала она, что дети не должны видеть родительских слез, не по-людски это и очень уж не полезно для детей. Счастье их детское погибает от этого, а горе, которое входит в сердце, потом терзает их до самой глубокой старости и всякие злые страсти порождает. А кто ж такого своим детям захочет?

И Татьяна ещё и ещё настаивала в молитве:

– Господи, помоги с овощами! Теперь с кредитом и вовсе оголодаем, а с овощами продержимся.

Так лето подвинулось и до августа, картошка пошла сохнуть, хоть и таскали воду ребятишки каждый день, поливали и ублажали свои грядки. А вот ведь! Сохнет.

В сентябре, правда, доброе случилось – сосед, которому Илья чистил дымоход и ладил печную трубу, расплатился собственными саженцами.

– Работает молитва, слышит нас Господь! – воскликнула она на радостях.

– Конечно слышит, – со знанием дела и рассуждением заявил Ванюшка, которого сильно полюбили монастырские насельницы, и от которых он понабрался готовых мыслей и фраз. – Бог все слышит. Не сомневайся только.

Радость наполнила Тасечкину душу – слышит! Надо же? Слышит Господь!

А Ванюшку дома с той поры «батюшкой» стали называть в шутку, такой он был «богослов» правдоподобный. А он и не обижался.

Но не приходит счастье за счастьем, все вперемежку идёт, да по очереди. Случился ураган, такой лютый «астраханец» подул, что и провода пооборвал, и забор Татьянин набок завалил, и рубероид с крыши стянул. А уж про огород и говорить нечего – все овощи легли под его напором на землю, да так потом и не оправились.

Да уж теперь-то что? Всё равно пришла пора картошку копать. Ребята засуетились, радуются. Много труда положено, много и молитвы вознесено, очень уж волнительно после такого длительного чаяния возвращать вложения труда.

Выкопал Илья первый кустик – нет картошки. Совсем ни одной. Капнул второй – есть кое-что, пусть и не крупнее голубиного яйца. Обрадовались, рассмеялись, есть надежда, а то уж и испугались было.

Там и третий куст, и прочие.