Покуда вертится Земля. Сборник современной поэзии и прозы

Быстрой босоногой ящеркой скользишь между яблоневых стволов, кустов смородины и вишни, стараясь не обжечь раскалённой землёй мягкие пятки.

Пробравшись в тень, останавливаешься и, отдышавшись от быстрого бега, выбираешь место поудобнее, прямо в объятьях сиреневых кудлатых лап. Усаживаешься на шаткие старые качели с чашкой мятно-смородинового чая и, хрустнув куском сахара, блаженствуешь, раскачиваясь в такт с ветром, солнцем, небом и непрерывным тарахтением надоедливого мотора, добывающего воду из тёмных, пронизанных подземными венами глубин.

Кажется, что это навсегда. Навечно…

В этот год сирень схитрила сообразно климатическим загадкам и приняла решение быть со мной совершенно иной, нежели прежде. Интимнее, что ли… Она не возбуждала, не бередила мою истосковавшуюся по ней душу, не манила в тёмные закоулки памяти. Не водила узкими улочками воспоминаний и размышлений. Она баюкала свернувшееся в зародышевый клубок усталое от сменявших друг друга мыслей тело. Она усыпляла. Детским сном, крепким и долгим, с тяжёлым пробуждением и медленным возвращением в реальность.

Во сне впервые отчётливо явилась эта грешная мысль, странным образом не пугающая вовсе, а принятая без требований объяснения всей её сути.

Положите меня спать в сирени…

Ольга Козка

Родина

Родина – это тропинка,

Что прямо к дому ведёт,

Это старушка в косынке,

Что у крыльца внука ждёт;

Это родные просторы,

Неба бездонного синь

И величавые горы

С пиками снежных вершин;

Это солёное море,

Красно-багряный закат,

Шелест волны, шум прибоя,

Где громко чайки кричат;

Это весёлое детство,

Поле с ковром васильков,

Пёс на цепи по соседству,

Крики бездомных котов;

И старики на скамейке,

Что возле дома сидят,

Строгий мужик в телогрейке,

Грозно бранящий ребят;

Мамины тёплые руки,

Нежный и искренний взгляд,

Чувство тоски при разлуке

И невозврата назад.

Мой Холмск

На берегу Татарского пролива,

Где волны пенные стучат о пирс,

Портовый город есть на Сахалине,

Который омывает лёгкий бриз.

Он был Маука, а потом Маока.

И айны, и японцы жили в нём.

Отвоевавши Сахалин до срока,

Отныне Холмском мы его зовём.

Холмы и сопки зеленью покрыты,

Но на вершинах даже летом снег.

В порту причалы волнами побиты,

Камнями дерзко брошены на брег.

А на Приморском стойкий запах йода,

И ламинарию принёс на берег шторм.