Сборник её жизней

– Розелин, зачем ты ушла из пещеры?

– Ив, как хорошо, что я тебя догнала, – обрадовалась я, не задумываясь ни над тоном, ни над словами, сказанными Ивом, – я замёрзла, принеси мне огня, я разожгу костёр в пещере, а утром рано я уйду куда-нибудь.

Ив стоял передо мной и молчал. И тут я услышала за своей спиной дыхание и тут же чья-то рука зажала мне рот, затем меня подхватили чьи-то руки и понесли. Сопротивляться оказалось бессмысленно, у незнакомца были стальные руки, словно тисками они обхватили меня, не давая пошевелиться.

– Куда мы едем? – задала я вопрос осипшим голосом, ответ я не ожидала услышать, но он прозвучал.

– К тебе домой, – так ответил незнакомец, заговорил он снова, когда карета остановилась. Обращаясь к Иву он сказал:

– Идём, поможешь мне.

Они вышли, оставив меня одну. Подождав немного, я попыталась открыть дверцу, я хотела убежать, но она оказалась заперта. Я не могу сказать, сколько времени я просидела в карете одна, не заметив как, я уснула. В карете было тепло, мое сиденье было устлано мехами и я, наконец-то, согрелась, когда дверца кареты открылась, я, вздрогнув, проснулась. В проёме открытой двери стоял прежний незнакомец, он поставил к моим ногам сундучок, Ив стоял за ним, обернувшись, незнакомец взял у Ива из рук куль и положил сверху на сундучок, затем он влез в карету.

– Прощай, Розелин.

– Прощай, Ив, – ответила я, не задумываясь, машинально, точно, так как мы здороваемся в ответ.

Мой похититель протянул Иву мешочек и предупредил:

– Ты помог мне, я благодарен, не беспокойся о Розелин, мальчик. А деньги трать осторожно, слишком большая сумма, потраченная тобой, будет выглядеть подозрительно. Прощай. Поехали, – велел незнакомец кучеру, после закрыл дверцу кареты, и мы тронулись.

Неужели Ив предал меня, подумала я. Кровь бросилась мне в голову, Ив, тот самый Ив, что всё время, пока я жила одна помогал мне? Нет, я не могла поверить этому, и постаралась забыть то, что услышала от незнакомца, может он нарочно это сказал, может, в действительности, он запугал Ива. В карете была кромешная темнота, я совершенно не видела незнакомца, до меня доносилось его частое дыхание, сундучок видно был тяжёл.