Город одиноких котов

Распахнув дверь, я в ужасе замерла на пороге: он лежал на полу, ничком, разбросав тонкие хрупкие руки. Чуть в стороне валялась открытая бутылка с водой. Поначалу мне показалось, что он умер, что я не успела… Вскрикнув, я рухнула на колени, прикоснулась к нему… И отдернула пальцы – такой жар исходил от его тела. Жив! Он жив! Только очень плох. Должно быть, пошел умыться и потерял сознание.

– Очнись, Гордон! Пожалуйста! – молила я.

Я попыталась перевернуть его на спину, с трудом перевалила его, такое тяжелое теперь, тело.

– Сиди тихо! Сейчас не до тебя! Давай же, Гордон! Ну?

Через несколько минут стало ясно, что в чувство мне привести его не удастся. Больше того, что я зря теряю время – нужно срочно звонить в скорую.

Я выскочила из ванной. Сосед, который помог мне попасть в квартиру, конечно, уже сбежал, не желая контактировать с зараженным. Я заметалась по комнате. Мне нужен был паспорт Гордона и его медицинская страховка.

В машине он ненадолго пришел в себя. С трудом поднял голову, обвел мутными, будто затянутыми туманом, глазами салон. Взгляд его упал на меня, и он попытался что-то сказать. Врач отвел от его лица кислородную маску, и он едва слышно просипел:

– Это ты?

– Нет, не я…тебе приснилось…

Гордон попытался сфокусировать на мне ускользающий взгляд, но тут же снова провалился в температурное забвение.

Вскоре позади осталось все: мучительное ожидание врачей, растянувшееся, как мне казалось, на вечность, когда я сидела на полу и держала его за недвижимую, пылающую в моих ладонях, руку; разговор с доктором, когда я трясла перед ним своей справкой с результатами анализа и требовала, чтобы меня тоже взяли в больницу, разрешили стать донором плазмы для Гордона.

– Я видела его страховку, я знаю, что у вас одна из самых передовых клиник. Ведь вы делаете такую процедуру? Делаете переливание?

– Делаем, но… Нужно еще, чтобы группы крови совпали.

– У нас совпадают.

Это я знала еще с тех времен, когда мы были вместе.

– Кто вы ему? Родственница? Жена? – спросил врач, разглядывая меня с легким изумлением.

И я, хмыкнув, ответила:

– Я женщина, с которой он судится.