Радуга

Серийному самоубийце даже не нужно было смотреть на подругу, чтобы увидеть, как она замерла и закусила губу. Когда что-то казалось ей соблазнительным, она всегда так делала.

– Он всё равно тебя не заметит, – сообщил Виталик, и запоздало понял, что сказал слишком радостно.

– Всё из-за тебя, – выплеснула гнев Кара и ударила его в плечо. В то самое, на которое пришлось приземление.

Боль отголоском прошлась по всему телу. От накатившей слабости глаза стали смыкаться.

– Спи уже, – приказала Кара. – Всё равно не спрячешься от личного ада.

– Да я уже сплю, наверное, – неуверенно пробубнил Виталик.

– Вечно ты ни в чём не уверен, – отрезала девушка и скрестила на груди руки. Её сутулые плечи выгнули спину горбом, от чего она стала похожа на знак вопроса. – Реальность от сна отличить не можешь. Докатился.

– А ты можешь? – вяло поинтересовался Виталик.

– А то! – хитро сощурилась девушка. – Но тебе не скажу. Мучайся, как я мучаюсь по твоей милости.

– Ааа, – простонал Виталик, понимая, что или упадёт спать на кровать, или просто потеряет сознание над клавиатурой.

– Сотрясение мозга, наверное, – промычал он.

Кровать стояла в полуметре от рабочего места. И Виталик нагнулся к ней, опёрся руками и перекатился на мягкий матрац. Стоило закутаться в одеяло, как глаза сковала темнота… если бы сна. Виталику казалось, что его глаза особенные – с двумя веками: с наружной стороны глаза и с внутренней. Стоит закрыться одним векам, как автоматически открываются другие. Или это одно веко, диаметром меньше диаметра глаза.

И стоит ему сомкнуться на одной стороне, как размыкается на другой. Мир видится из глубин черепушки. Виталик даже сформулировал своеобразную концепцию: если бы глаза открывались не только во внешний мир, но и во внутреннюю сторону и там бы проецировалась 3Dкартинка, то кто бы мог отличить вымысел от реальности?

Вот у Виталика и открывался внутренний обзор. Только он никак не мог понять, какой из обзоров настоящий.

Стоило глазам закрыться, как Виталику открылась новая картинка: он проснулся на узкой кровати в тёмной, пахнущей старостью и пылью, комнате.

Дверь в коридора была открыта, и там, сидя на трёхногой табуретке, раскачивался из стороны в сторону старик.

– Добро пожаловать в дурдом, – радостно шепнула вездесущая Кара.

– А ты где настоящая: тут, или там? – вяло поинтересовался Виталик.

– Не скажу, – Кара села на край его кровати и закинула ногу на ногу.

Виталик чувствовал себя на удивление хорошо.