Радуга

На этот раз полёт завершился жёстким приземлением. Притяжение вогнало в ноги колы боли, от чего парень повалился на бок.

В глазах почернело, и они налились тяжестью. Виталик посильнее зажмурился.

Когда тьма отступила, тело застонало на все лады. Кряхтя, Виталик перевернулся на спину. Верёвка прошерстила по стёртой шее. Он выругался и попытался снять петлю. Но попытка поднять руку отозвалась гудением в спине, и парень предпочёл замереть.

– Даже повеситься нормально не мог, – услышал он недовольное бурчание над головой.

 – За что я привязана к такому неудачнику? Нет, ну скажите? Я, с моими талантами? Он даже… пффф.

Кара вошла в поле зрения. Худая, бледня, с глазами навыкат, невыразительного болотного цвета, крупным носом и широкой линией рта, тощая и плоская, как подросток, с торчащими костяшками запястий и ключиц, она напоминала наркомана.

– Слушай, – девушка присела на корточки, нависнув над головой самоубийцы-неумехи. – Покончить с собой ведь не такая сложная задача. Ладно, допустим, всё в жизни делаешь наперекосяк, но хоть один раз сосредоточиться и подойти к делу серьёзно можно? Недоразумение какое-то, а не парень.

– Серийный самоубийца, – смешивая слова с кашлем, ответил Виталик. Кажется, лёгкие тоже отбил. И на языке ржавый привкус крови.

– Ладно, пошли, неудачник. Раз уж ты не умер, нужно проплатить Интернет.

– Тебе нужно, сама и проплачивай, – огрызнулся Виталик и рывком скинул с шеи петлю.

Кара замерла, обернулась медленно. Её взгляд через плечо одарил неудавшегося самоубийцу волной холодного презрения.

Она не ответила, вскинула подборок и, выкидывая ноги вперёд, претенциозно зашагала к углу дома.

Виталик поднялся, пошатнулся. Мышцы ломило. Комом подкатывала тошнота. В одном ухе звенело. И, самое обидное – момент был упущен. Виталик понимал, что не поднимется больше на крышу и не повторит эксперимент. Не логично, конечно. Ведь, рассуждая объективно, состояние его ухудшилось болью. И было бы разумно использовать эту боль, как ещё один весомы аргумент в пользу избавления от жизни.

Но вместо этого юноша поплёлся к банкомату. На сегодня лимит решимости исчерпан. Да и усталость от волевого напряжения и провала, уверенно вела парня прочь от буйных «развлечений».

У торца одного из домов стоял терминал – плати за телефон, пополняй электронные кошельки. У торца другого томился зелёный банкомат. Несколько лет назад, когда их только поставили, местная молодёжь решила ценность эту «приватизировать».