Призрак Одетты. Книга седьмая

Видишь, мы не сидим на месте. А как ты себе представляешь? Как мы должны жить дальше, по-твоему? Пойми, что так, как прежде, уже никогда не будет. Ты хочешь, чтобы мы ее совсем забыли? Так не бывает. Для родителей это большая рана – похоронить своего ребенка. Ты ведь сама мать и должна нас понять.

– Но ведь у вас есть я, – всхлипывала Анна. – Почему вы не радуетесь, что я осталась жива, а только и делаете, что плачете по той, которую уже не вернешь?!

– Анна, зачем ты так? Мы ведь еще как радуемся тебе…

– Неправда.

Вы всегда любили только ее. Вот и дочь моя вас не устраивает теперь. Вы всегда крутились вокруг Карины. Всем она была мила, а я вечно как изгой.

– Даже после ее смерти ты всё никак не успокоишься, – устало вымолвила Лола Эльдаровна. – Грешно так говорить о сестре.

– Я не меньше вашего скучаю по ней, но не желаю делать из своей жизни вечные поминки.

Мать изможденно вздохнула и, утерев глаза, вымолвила:

– Знаешь, почему всем было с тобой сложно, а с ней нет? Потому что Карина всегда принимала людей как есть.

А ты же всех пыталась переделать, перевоспитать. Я думаю, ты меня поймешь только тогда, когда твоя дочь начнет вести себя точно так же.

Анна вмиг похолодела. Слезы застыли на ее щеках, как капли смолы на дереве. Эти слова она восприняла не иначе как упрек. Для Анны любое слово, касающееся Карины, было как раскаленная стрела. Ей всюду казалось, что ее сравнивают с сестрой, упрекают, давят. Последнюю фразу Лолы Эльдаровны Анна восприняла не иначе как проклятие.

Мама никогда не желала ей добра.

– Я уеду сразу же, как только придет Лола, – ледяным тоном произнесла Анна. – Не волнуйся. Тебя тут больше никто не побеспокоит.

Анна вскочила из-за стола и уже было ринулась к выходу.

– Дочь, постой, – остановила ее Лола Эльдаровна. – Хотела тебе сказать, что тетя Ксения попала в психиатрическую лечебницу в Волжском. Говорят, что дело совсем плохо. Я и отец твой тоже уже пожилые и больные. Мы не в состоянии помочь ей.

Бедная мать виновато замялась и снова принялась утирать слезы.

– Понимаешь, – лепетала она, как виноватое дитя, – мы ведь тоже нездоровы. Меня на той неделе снова забрали на скорой помощи с давлением. А папа то и дело падает в обморок. Тяжело нам. Мы не справимся. За тетей Ксенией теперь нужен уход, так что…

– Что ты хочешь сказать? – трясясь от гнева, перебила ее Анна. – Хочешь, чтобы я еще и о тете Ксении позаботилась? Вам всем тут, я смотрю, тяжело. Мне одной только всегда легко по жизни.