Служу в полиции параллельного мира

Но девушке уже стало дурно. Обмякнув, как тряпичная кукла, она завалилась на напарника.

Марта с трудом приходила в себя, словно выплывала из глубины. Когда в голове прояснилось, она поняла, что потеряла сознание, и напарник вынес ее наверх на свежий воздух. Сейчас она лежала на траве, Эрин все еще придерживал ее, с тревогой глядя в лицо.

Девушка поторопилась подняться. Все-таки неловко получилось. С ее везучестью вряд ли она походила на спящую красавицу, скорее всего, обвисла на руках, как мокрая тряпка, да еще наверняка и рот открылся.

– Вы нездоровы? – осведомился напарник.

Естественно, он и предположить не мог, что такой опытный следователь, как Ива Талива, до смерти испугается мертвеца. Что делать? Подтвердить, что больна? Кто знает, какие тут у них порядки. Вдруг он потребует, чтобы она обследовалась. Что за медицина? Возьмут и найдут что-нибудь и запрут в больнице. И она сказала скорбно:

– Спасибо, я здорова.

– Как же Вы в полиции с таким чувствительным сердцем?

– Кто-то должен бороться со злом, – вздохнула Марта. – А я вижу в этом смысл своей жизни.

Ну, и загнула: глупо и напыщенно. Хорошо, хоть Эрин не смеется.

– Ладно, – сказал он, – криминалисты тут все закончат. А мы поговорим с вдовой.

Хозяйки нигде не было видно.

– Можно войти? – крикнул Эрин в проем.

И не получив утвердительного ответа, они все-таки спустились вниз.

Жилище состояло из одного, но просторного помещения. Стены и потолок земляные, пол весь устлан плоскими камнями. Мебели было совсем мало: грубо сколоченная кровать в глубине, неуклюжий стол в центре, два огромных сундука, да два громоздких стула – вот, пожалуй, и все.

Гномиха сидела на кровати, низко опустив голову. Эрин представился сам и представил Марту, потом попросил разрешения сесть. Женщина в ответ лишь слабо пожала плечами. Молодой человек установил стулья напротив нее, на один сел сам, на другой жестом предложил сесть напарнице и сказал:

– Люша, необходимо, чтобы Вы ответили на несколько наших вопросов.

Не сразу женщина подняла глаза, но это было согласие.