Служу в полиции параллельного мира

 – Что ж за судьба-то такая! Всю жизнь говорю чужие слова, передаю чужие мысли, а до моих собственных чувств никому нет дела! А я, может быть, стихи по ночам пишу, а я, может, на подвиг способен. А они: «Замолчи, жук», «полезай в сумку, жук». Эх!

Марта перестала плакать и уставилась на жука. В своем искреннем горе он с одной стороны выглядел очень трогательно, с другой казался невероятно забавным. И девушке в свою очередь с одной стороны стало его безумно жаль, с другой сделалось так смешно, что она еле сдерживалась.

Но смеяться ни в коем случае было нельзя, жук мог смертельно оскорбиться, а он здесь ее единственный друг. Да и просто обижать его не хотелось. Марта подтянула колени к груди и спрятала в них лицо, чтобы не выдать себя.

Ей казалось, конца краю не будет ее тоске, но жук сделал невозможное: заставил ее отвлечься от своей печали.

– Хочешь, я тебе стихотворение прочитаю? – предложил он. – Сам сочинил!

Вообще-то Марта не очень любила поэзию, так Ахматову, Цветаеву под настроение.

Сейчас совсем душа не лежала к стихам, но отказать поэту она не могла.

– На дне! – торжественно объявил жук, девушка подавила улыбку.

Он начал читать проникновенно, слегка растягивая слова:

– Сижу на дне хозяйской сумки,

Темно мне, страшно, одиноко.

Души натянутые струнки

Поют печально и высоко:

«Мне не расправить крылья боле,

Нет у меня свободной воли».

Над гробом спросят обо мне –

Да жил ли он? Когда? И где?

Жук замолчал, ожидая реакции Марты, та не знала, что сказать, чтобы это прозвучало искренно и уместно.

– Э-э, я не очень-то разбираюсь в стихах, – наконец, неуверенно произнесла она, – но мне понравилось. Только грустно как-то. А ты, правда, мог раньше летать?

– Нет, конечно, хотя крылья у нас есть. Они тело вентилируют, чтобы не перегреваться. Это образ такой, понимаешь? Да и в сумке в общем-то неплохо: тепло, сухо, покачивает при ходьбе.

Сумерки сгущались. Девушка посмотрела на темный потолок, обвела взглядом комнату, ни люстры, ни свечей, ни настольной лампы над письменным столом.

Неужели печь единственный источник света? Но ее еще надо разжечь, и все равно будет мало.

– Ненавижу темноту, – всхлипнула она, готовая вновь разрыдаться.

– Так попроси светлячков, пусть они посветят, – посоветовал жук, ткнув лапкой вверх.

Марта вновь вгляделась в потолок, но ничего не увидела. Так значит, здесь еще насекомые. Днем она их не заметила, потому что вообще не смотрела туда.