Сневер

У меня не возникло ни паники, ни каких-то острых ощущений, вероятно из-за некоторой гипоксии, – ледник был достаточно высоко. Как-то на вершине мне захотелось написать записку будущим восходителям, блеснув каким ни на есть юмором. Никогда с этим не было проблем, а тут вдруг весь юмор съежился как это бывает у мужчин в трусах в холодной воде и возникали только банальные строчки, похожие на все другие такие записки. В обуви хлюпала талая вода, и ноги без движения подмерзали. Изнутри я должен был прекрасно просматриваться, так что не было смысла выходить из облака.

Поэтому, недолго думая, я опять проткнул завесу и медленно направился к инопланетному звездолету. Вблизи он оказался подавляюще грандиозным, с неперчислимым разнообразием невероятных деталей. Чувствовалось, что здесь давно уже был лагерь. Вокруг располагались таинственные устройства, высокие разноцветные штыри и странные предметы. Я нерешительно остановился. Прятаться, наверное, было уже поздно, а подойти ближе мешала осторожность. Почему нет никого вокруг? Может они наблюдают за мной? Или как в Войне Миров давно погибли от земных бактерий? Но точно – не раньше, чем два года назад, когда я лазил здесь. Совершенно бесшумно откуда-то надо мной вниз призрачно слевитировала нелепая на вид фигурка. Я совершенно не понял, как это произошло. Темно-синий инопланетянин с огромной копной черных волос на голове, тонкий как спичка, откинув локон, прищурился от яркого света и поземному зевнул. Он повернулся, и мы столкнулись взглядами. От неожиданности он вздрогнул, и я не знал, что делать, но чуть опустив глаза точно понял, что это – женщина. Она оскалилась в улыбке и не спеша, почти крадучись, двинулась ко мне, явно не желая спугнуть. Изредка проваливаясь в снег и неловко балансируя тонкими ручками, она подошла совсем близко, и я с огорчением разглядел легкую сетку морщинок на своеобразно красивом лице. Мне стало неудобно за то, что я был лишь в плавках на голом, позорно недозагорелом теле. Она с явным волнением осмотрела меня снизу-вверх и пролопотала что-то по-киргизски. Глупо теряясь как школьник у доски, я непонимающе пожал плечами, выдавил из себя «саламат сызбы» и, уже по-русски, – что не понимаю. Она переключилась на неожиданно чистейший мой язык, и спросила: – Вы альпинист? – Вроде да, – я неуверенно пожал плечами, переминаясь в мокрой обуви с хлюпающими звуками. Это была категорически не русская женщина. Она вообще была никакой и, как все вокруг здесь, во всех деталях поражала неожиданной новизной.