Сневер

Передо мной шел самый высокий из них по имени Вася, едва доставая макушкой мне до глаз. На плечах и шее у него висели мотки страховочной веревки. Вначале я его узнавал по шраму над левой бровью, который придавал его лицу выражение незаслуженной обиды. Вася громко рассказывал на ходу, что обслуживает силовые механизмы модуля. Я живо вообразил, как толкаю его на товарищей, запутываю всех веревкой и бегу назад к свободе. Вася споткнулся о пласт выступающего фирна и оглянулся на меня. Я чуть приостановился, но он пошел дальше.

Так, значит, не просто опутываю, а тащу всю эту кодлу в зоопарк. Сенсация, меня награждают за бдительность. Вася хрустел по фирну впереди как ни в чем ни бывало, продолжая увлеченно меня просвещать о чем-то. Значит, нет у них телепатии. Можно думать о чем угодно. Вася заговорил про своего друга, несущего чуть дальше связку гремящих касок. На вид тот был совсем мальчишка, но выбрал себе имя Полифем, и оно ему как-то подходило. Он обслуживал более утонченное оборудование. При необходимости его мог заменить Федя. Хотя все обслуживали боты, люди контролировали процесс и в особых ситуациях могли вмешиваться, получать нужную информацию и принимать нестандартные решения. Как я понял, общего разума у звездолета не было. Трое тащивших палатку в качестве носилок были человекологом Шуриком, биологом Геной и космическим адаптологом Верой. С первым понятно – изучатель людей, а что означало адаптолог не совсем понял, что-то вроде нашего психолога. Веру предупреждали, что это имя – чисто женское, но он проявил только ему понятное упрямство. Ничего женского в его повадках я не заметил. Еще мне сказали, что с ними только одна женщина – математический аналитик Наташа, а ее вполне повзрослевшая за время полета дочь, та самая девчонка, успела сменить несколько имен и сейчас никто не знает, как ее зовут. Мы прошли облако, и я прикинул место для палатки. Из модуля слетел на снег всегда улыбающийся Федя с толстым рулоном. Он подошел к нам и бросил ношу на снег. Рулон упруго развернулся в широкий прямоугольник. Я сразу сообразил, что это – вроде большого каремата и не ошибся. – Это для палатки. С ним не будет холодно на снегу. Такое понимание специфики приятно меня расположило. – В общем-то я и не такому привык! – начал бравировать я, – вот на камнях… – Вы, конечно, горный человек, – улыбнулся Федя, – а вот мы… нам очень хочется пожить в палатке, но, пожалуй, без этого коврика будет слишком сурово…

Круто!.. я по-другому взглянул на ситуацию.