Эксельсиор. Детективный роман

Тогда кто кого первый грохнул? Папаша дочь поджег, а потом ткнул себя в шею левой рукой? А кстати, он правша был или левша? Мы же сейчас никакие версии не исключаем! Или наоборот, дочь сначала угондошила папеньку, а потом такая «Ах, боже мой, что я наделала!» и на себя флакон горючки херрррак! А потом спичкой швырк! Тут, блин, пока занозу из пальца выковырнешь – семь потов сойдет от страха, но себя поджечь?? Хотя, природа и не таких чудиков плодит, не смотря на то, что стране нужны герои. Не, Бес, тут должен быть третий.

– Камеры в доме были выключены, потому что последняя запись с камер – два десять. А пожар начался примерно в три часа ночи – наружная камера зафиксировала отсвет огня на лужайке.

– Странно, однако. Выходит, что в дом кто-то забирался – ведь этот кто-то должен был отключить камеры? Если в доме был посторонний, то Корсаков его по-любому бы заметил, как считаешь?

– Факт. Но охранник божится, что никто посторонний в дом не заходил, кроме Корсаковой-младшей: она приехала примерно в половине третьего, вышла из машины, пошатываясь, и зашла в дом, открывала дверь своим ключом.

– Успеем. Давай ты мне сейчас расскажешь, кого там наружка сняла.

– В общем, так: в три двадцать наружка зафиксировала неизвестного мужчину ростом выше среднего, который выходил с территории особняка со стороны заднего двора. Наши уже проверяли – дверь центрального входа была заперта изнутри.

– Постой, а что, на заднем дворе нет камер?

– Есть. Но наружки на заднем дворе… угадай с трех раз!

– … тоже были выключены?

– Угу.

– Тогда, вероятно, этот «третий» пробрался в дом с запасного входа. И именно по этой причине его не видел охранник.

– Проверяют, Гробушок. И знаешь, что еще? На заднем дворе все утоптано, отпечатки протекторов от кроссовок сорок пятого размера и каблуков типа шпилек.

– Не хватает только отпечатков козлиных копыт, для полноты картины, – буркнул Леха.

– Ну и вот, все эти отпечатки свежие, Леш. Не трехдневной и не недельной давности, прикинь? Свежачок!

– Ладно, допустим. А может, к нашему покойному Георгию Сергеевичу баба шастала?

– Нет, Леша. Корсаков после смерти супруги затворником жил. Это все подтвердили – и в корпорации, и знакомые, и охрана.