Тихие шаги любви

Стоять в коридоре вечно, прижавшись к двери, я не могла. Мне следовало решиться и встретиться с разочарованным во мне взглядом Аллы Леонидовны. И лучше не затягивать. Я сделала максимально глубокий вдох – несчастные рёбра тут же заныли – и с выдохом потянула ручку двери на себя.

– Алла Леонидовна… – зашла, опустив глаза в пол. Стыдно. – Простите меня, я вам соврала…

– Машенька, давай поговорим, – в голосе Аллы Леонидовны неожиданно прозвучали мягкие интонации.

Я подняла удивлённый взгляд. Бабушка смотрела на меня по-доброму, даже ласково.

Совершенно не понимая, чем заслужила такое хорошее отношение, я растерянно молчала.

– Пройди и присядь, – Алла Леонидовна указала на кровать рядом с собой.

Я покорно села к ней в ноги, не понимая, чего ждать.

– Извиняться нужно мне – за внука. Как я говорила, Гриша судит людей слишком поверхностно, опираясь на стереотипы. К тому же у него не самое лучшее воспитание. Что отец, что мать вечно заняты собой, своими проблемами, некогда им было о сыне думать.

Дети всегда берут пример с родителей – вот и вырос беспринципный циник. Но Маша, я прошу тебя не обращать на него внимания, Гриша побесится и через пару дней смириться.

Я почувствовала, как внутри меня развязался тугой клубок нервов, в который я успела превратиться, стоило Грише зайти в палату. Неожиданная доброта Аллы Леонидовны пролилась бальзамом на измученную страхом и вечными разочарованиями душу, отчего я оказалась не в силах обуздать подступившие слёзы.

Рыдания прорвались наружу, обильным потоком сметая выдержку, словно воды бурной реки – старую запруду.

– Девочка моя, ну что ты! Расстроилась из-за Гриши? Да ну его, плюнуть и растоптать! Побесится и успокоится! – Обняла меня бабушка.

Я отрицательно покачала головой.

– А почему тогда ты плачешь? – с ласковым удивлением в голосе спросила Алла Леонидовна и погладила меня по руке.

– Думала… Думала, вы обиделись или рассердились на меня, – сквозь всхлипы выговорила я: слова давались с трудом.

– Да было бы из-за чего! – изумлённо вскрикнула Алла Леонидовна.

– Что не сказала вам, что я из детского дома, – ещё один всхлип.

– Маша, неужели ты думала, что я этого не знаю? – округлила глаза бабушка. – Но это же не секрет. Я в первый вечер о тебе спросила у медсестры.

Я слушала, вытирая сопли рукавом и старалась успокоиться. Оказывается, мои страхи были напрасны. Если бы я сразу призналась, то уже знала бы об этом.