Купчиха. Том 2

И тихо напевал:

– Если нету счастья в доме —

Прогоните тут же горе!

Чтобы только счастья кроме,

Было только счастье в доме.

Всё плохое прогоните,

Окна, двери распахните.

Счастье тут же к вам влетит…

От разлуки защитит.

Тося закончила протирать лицо мужа. Отставила миску на тумбочку. Прилегла рядом с Прохором.

Положила голову на его грудь и сказала:

– Проша, хватит тебе хандрить. Мне без тебя не справиться.

Прохор обнял жену, прижал к себе и ответил:

– Куда я от тебя денусь, душа моя? Ты одна для меня свет в этом жестоком мире.

Ты одна для меня солнечный луч. Ты и Василёк. Два самых любимых лучика, остальные мне не нужны. Ты чего это плакать удумала?

Прохор слегка приподнялся на локтях и продолжил:

– Намочишь меня, а потом одежду менять, стирать. Неужто устала?

– Устала, – прошептала Тося, – очень устала.

Ивану стало тошно от этой идиллии.

Пошёл к себе собираться на работу.

Пока чистил коровники, всё думал, куда ему пристроиться так, чтобы и любили, и ухаживали, и ценили.

Но не было на этом свете такого места. Евгенька выгнала с ненавистью. Ирина не приняла таким, какой есть. Не понравилось ей, видите ли, что на постель прилёг. Обиделся Иван на Ирину и на Степана обиделся. Он всё думал, что без него ни Степан, ни Ирина не выжили бы. А его вот так приняли. Одна с кровати погнала, другой работой нагрузил.

Запах в коровниках был неприятным, от него очень часто тошнило. Иван с тоской вспоминал жизнь в доме Полянского.

– Вот были времена, – сказал он вслух.

 – Документы, расчёты, архивы, уважение. Никакой ты не кузнец, Иван. Пропащий ты человек.

Поначалу решил в дом Прохора не возвращаться. Его мотивы Тосей были раскрыты. Она с таким отпором встретила его чувства, что больше не было желания пытаться сблизиться с ней. И как бы ни хотелось, Иван теперь всячески показывал своё к ней безразличие.

Тосе было всё равно. Она старалась избегать кузнеца.

По-прежнему молилась ночами. Расставляла и развешивала иконы. После молитвы снимала, заворачивала каждую в полотенце.

Поддевала на полу дощечку, поднимала её и прятала туда свёртки.

И Ивану вдруг пришло в голову припугнуть Тосю. Когда она выходила из молельной, он прошептал:

– Прячешь… Против власти, значит…

Тося вдруг задрожала и застыла. Иван не знал, что за спиной у него Прохор Леонидович. Тося смотрела куда-то за Ивана, её глаза были полны тревоги. Брат дьякона стоял с топором в руках.

***

Дни тянулись медленно.