Зоя. Том первый

 – Небось, начудила чего?

Мачеха подошла к Зое со свечкой. Подсветила лицо.

– Ты чего вся красная? Бежала что ли? Ну молчи, молчи. Мне твои слова ни к чему. Пусть отец сам с тобой сюсюкается, – отвернулась и поднялась наверх.

Вечером Зоя услышала, как отец говорил мачехе:

– Ты сегодня выходила? Там торговку какой-то бандит на тот свет отправил. Весь порт гудит. Всех проверяют, ищут. Не ходи и Зою не пускай. Пусть всё утихнет. Говорят, что торговку хотел ограбить капитан баржи. Дуся, капитан! До чего люди стали до воровства охочи.

А другие твердят, что торговка дочку свою отбила у матросов, за это её и порешили.

Евдокия Степановна кивала, поддакивала мужу.

Она быстро догадалась, что в этом всём замешана дочка Григория, но промолчала.

Зоя, конечно, поняла, что произошло это по её вине. Сидела в углу и плакала, всеми силами старалась не обратить на себя внимания мачехи и отца. Последний раз слёзы таким градом лились из её глаз, когда хоронили матушку Марию.

«Дура ты, Зойка, – думала девушка про себя.

 – Сидела бы дома, Катерина была бы жива. Вот почему отец запрещает выходить! Знает, чем это может закончиться, бережёт. А хочется-то гулять. С людьми разговаривать, а не с Евдокией сидеть, штаны отцу да Макару чинить.

Мамочка, мамочка, отчего тебя нет рядом? Была бы ты жива, не прятались бы мы по трюмам. Жили бы, как прежде. Катерина, прости меня! Господи, это же из-за меня живой человек сгинул! Как же теперь грех этот отмывать? Прости, Господи, меня непослушную!»

Ночью Зое приснилась Катерина.

Во сне она была не полной женщиной, а маленькой девочкой со взрослым лицом. Что-то лепетала Зое, показывала куда-то в сторону, настойчиво тыча пальцем. Но девушка ничего не видела. Запомнила только слова из сна: «Однажды я дочку родную не спасла, а вот тебе получилось жизнь подарить ценой своей жизни. Береги себя, девонька! Помни Катерину! Если буду нужна, зови меня громко, кричи во всё горло, и я тебя услышу. Давай попробуем. Кричи громко! Зови меняя!»

Зоя проснулась от собственного крика, застонала.

К ней подбежал отец. Выругалась Евдокия Степановна:

– Ох, за что мне это! В детстве орала по ночам, в девичестве орёт. Так и муж сбежит от страха.

– Помолчи, – заворчал на жену Григорий Филиппович, – горит она огнём. Давай тряпку мокрую, да побыстрее.

Евдокия подала мужу тряпку, легла на своё место и захрапела. Григорий положил Зое на лоб сложенную в несколько раз тряпицу, прилёг рядом. Так и проспал до утра в обнимку с Зоей.