Купчиха. Том 1

Когда обе подошли к повозке, Анисия скомандовала:

– Протирай ромашкой, а я буду мазью поверх.

Евгения смочила было лоскут, но тотчас выронила кувшин и убежала в дом.

– Ох, воспитание какое… – прошептала еле слышно Анисия и обратилась к внучке: – Машуля, помоги мне, иначе его мухи съедят.

Когда бабушка Анисия мазала Ивану подмышки, время от времени зажимала пальцами нос.

На некоторые места приклеила мазью лоскуты.

– Побудь тут, я на поклон к Петру Николаевичу схожу, попрошу парня к нам определить.

Мария улыбнулась.

А Евгения в это время смотрела в окно. От улыбки Марии ей стало не по себе. Что-то кольнуло внутри. И какая-то неприязнь наполнила сердце.

Когда Мария взяла за руку Ивана, Евгения выбежала на улицу. Но услышав шаги, Мария руку отпустила и виновато отвернула голову.

– Смешно тебе, – зло прошептала Евгения, тряхнула своими огненными волосами, схватила Марию за плечи. – Человеку плохо, а тебе смешно…

– Не-е-е-е-ет, – покачала головой Мария, – мне не смешно, я его жалею.

– Жалеешь, – Евгения сжала плечи девушки, – ну тогда и жалей молча, а лучше с закрытыми глазами. Мой он! Запомни это!

Евгенька отпустила Марию. К повозке приближался Пётр Николаевич и бабушка Анисия.

– Повозку мне вернёшь, – давал указания старушке Полянский, – но сначала огнём по ней пусть Георгий пройдётся. Мало ли что. Без меня не хороните. Если что – зовите в любое время.

– Да ты что, – прошептала Анисия, – он жить будет, будет… Его любовь спасёт…

Евгения приняла эти слова на свой счёт и даже улыбнулась еле заметно.

А Мария сдержалась.

Бабушка Анисия впряглась в повозку и потащила её к своему дому. Рядом с ней бодро шагала Мария.

Евгения же ещё раз взглянула на Ивана и побрела домой.

– Странная ты, лисонька, – прошептал ей вслед отец. – Привёз день назад, а ты всё нос воротишь… Что за любовь у вас такая…

Прошла неделя. За эти дни Евгения ни разу не поинтересовалась о состоянии Ивана.

Евгения узнала его по голосу, он разговаривал так же громко, как и её отец. Спустилась вниз. Из комнаты отца доносились крики.

– Да он сына моего… А если я вот так дочь твою… Как он…

Голос Сапожникова дрожал.

– Да не он это, я клялся уже, что у меня он был, – настаивал на своём Полянский.