Бобриха. Мистическая повесть

А отец Таисью даже на порог своего дома не пустил. Она хотела благословение у отца получить, но тот плюнул в лицо будущему зятю и зарыл дверь прямо перед его носом.

Алексей быстро понял, что тут им не место. Уговорил невесту переехать к нему.

– А сколько же туда добираться? – спрашивала обеспокоенная Таисья. – Неужто в дороге рожать придётся?

– А коли и в дороге, – отвечал Алексей, – то ничего страшного. Справлюсь, приходилось роды принимать. Ты, Таюшка, собирайся, не бойся ничего, у меня родители добрые.

Таисья отвела соседу свою скотину. Попросила его приглядывать за домом, села в повозку. Добротный конь Алексея увозил её с родной земли. Где-то очень близко почувствовала Таисья запах, который исходил от первого мужа, оглянулась и увидела его. Он стоял около калитки и крестил их вслед. Таисья вздрогнула, привстала в повозке, но мужа уже и след простыл.

Почти до темноты ехали они с Алексеем. Остановились в лесочке заночевать. На дворе стояло жаркое лето. Разгорячённый конь отдыхал.

Что случилось той ночью, Таисья не помнила. Она очнулась в незнакомом месте. С трудом открыла глаза. Попыталась встать, голова закружилась. Рядом с ней сидела и истошно кричала годовалая девочка. Таисья оглянулась.

– Лёёёша, – позвала она.

Вертела головой, искала глазами повозку, мужа. Но никого вокруг не было. Таисья начала ощупывать свой живот и испуганно завопила:

– Что же это такое?

Живота не было.

– Не моя ты, – закричала она. – Не моя! Лёёёёша, где ты, Лёёёёша?

Небо поплыло, крик ребёнка превратился в колыбельную, и Таисья потеряла сознание.

Очнулась ночью. Начала опять ощупывать себя, разделась догола, трогала живот. Почувствовала сильную боль в налившейся молоком груди.

Таисья заплакала. Потом начала искать девочку, которая кричала.

– Чей же ты ребёнок? – прошептала она. – Кого же я родила? Когда? Где Алексей?

Так и не сомкнула глаз до утра.

Поутру заметила на своих юбках высохшие пятна крови. Девочка проснулась и опять начала кричать. Таисья с трудом засунула ей в рот распухшую грудь. Та на удивление быстро присосалась.

Было больно, неприятно. Слёзы лились рекой, но грудь опустошалась, и становилось легче.

На вид ребёнку было год-полтора.