Бобриха. Мистическая повесть

Края чуть осыпа?лись. Бугристые бока, словно кожа какого-то чудовища, тёрлись о девочкину руку.

– Эй, кто там? – спросила женщина грозно, и ткнула длинной палкой с одного края ямы, потом с другого. – Кто там? Говори.

И ткнула палкой ещё раз. Из ямы послышался стон.

– Мам, пойдём домой, а? – прошептала Лукерья, впервые ей стало жутко.

– Домой? – переспросила мать. – А если там помощь нужна? А мы с тобой домой уйдём. Нет, Лужка, так нельзя. Доставай верёвку, привяжем лампу к палке и опустим глубже.

Лукерья достала из сумки кусок верёвки. Мать быстрыми движениями примотала фонарь и опустила в яму.

Слабый свет помог разглядеть на противоположной стороне свернувшуюся калачиком человеческую фигуру.

– Эй, я тебя вижу, вставай, – громко крикнула Таисья, мать Лукерьи.

Фигура зашевелилась. Женщина опустила свет ещё ниже.

– Лужка, да там ребёнок, ей Богу. Иди, отломи ветку, подадим ему, – воскликнула она.

Лукерья подошла к звавшим её дубам и обратилась к ним:

– Ну что, милые, помогайте.

Достала из заплечной сумки топор и быстрыми, умелыми движениями отрубила боковые побеги. Спрятала топор.

– Спасибо, – сказала она дубу и низко поклонилась.

Подала ветку матери.

– Хватай, – скомандовала мать девочки, опуская ветку в яму.

Но ребёнок продолжал сидеть неподвижно.

– Мам, может спуститься туда? – предложила дочь.

– Ты что? С ума выжила, а если он бешеный? Сделаем так: если сам не вылезет, будем ждать до утра, а там посмотрим, что делать дальше.

Женщина ткнула веткой в человеческую фигуру и почувствовала, как за неё ухватились цепко.

– Тяни, Лужка, вместе со мной, давай.

Упираясь ногами в бугристые стены и крепко держа ветку, из ямы выбрался мальчик лет шести.

Лукерья поднесла лампу к его лицу. Он был напуган и мычал.

Одежда на нём была вся чёрного цвета. Штанишки коротковаты, явно не по возрасту.

Мальчик сел на землю и уставился на своих спасителей. Поджал под себя босые ноги.

«Замёрз, видимо, – подумала Лукерья, – ещё бы, в яме сидеть, холодно там, брр…»

– Ты кто? – спросила Таисья грубовато.

Мальчик промычал что-то невнятное и замахал руками.

– Есть хочешь? – голос Таисьи стал ласковее.

Он кивнул.

– Лужка, дай ему хлеба, – скомандовала женщина дочке.