Бобриха. Мистическая повесть

Мать приказала Лукерье сидеть дома, а сама повела найденного ребёнка в село в церковь.

На улице все обращали внимание на диковатого мальчика.

Он вертел головой, мычал, что-то пытался крикнуть проходившим мимо деревенским жителям. На обочине дороги, соединявшей деревню и село, увидел ворону, вырвал свою руку из Таисьиной, подбежал к вороне и каркнул на неё. Птица отлетела подальше. Мальчик опять приблизился к ней и повторил: «Кааар!».

Крик, вырвавшийся из его горла, был каким-то нечеловеческим. Таисье стало жутковато, она быстрыми шагами настигла мальчика, схватила его за руку и потащила к церкви.

Сельская церковь манила своим величием. Возвышающиеся купола сразу привлекли внимание найдёныша. Он уставился на них, открыл рот и завороженно смотрел, пока Таисья не подтолкнула его.

Батюшка выслушал Таисью. Помолчал. Потом отошёл от неё, помолился.

– Сидите тут, – произнёс он и куда-то вышел.

Внутреннее убранство церкви было скромным. Роспись на стенах представляла собой единую композицию. Контур икон, висевших на перегородке, закрывающей алтарь, был обрамлён широкой тесьмой с вышивкой.

В высокие оконца слабо пробивался утренний свет.

Горели лампадки и свечи на массивных подсвечниках, они сразу привлекли внимание найдёныша.

Батюшка вернулся.

– Ты сама-то, что думаешь с ним делать? – спросил он у Таисьи.

– Я? – удивлённо спросила та. – Ничего не думаю, я его могу только обратно к яме отвести и посадить туда. Он Лукерье ночью руку укусил. Бешеный он, ей Богу.

– Побойся Бога, Таисья! Хочешь дитя невинного в беде оставить? А как потом грехи замаливать будешь?

– Одно дитя я уже оставила себе, – вздохнула женщина.

 – А моего ребёнка Бог куда отправил? Кто грехи замаливает за это? Что я с этим дикарём делать буду? Он и разговаривать не умеет, мычит только, да кидается на птиц. Если он сирота, так возьмите его в монастырь. Он там под присмотром будет, может молитвами его вылечить получится. А если кто потерял, то может искать начнут, вот тогда и передадите его родителям.

– Таисья, при монастыре уже 5 сирот. Боюсь, шестого не потянем.

– Отец Димитрий, – взмолилась Таисья, – прошу вас, заберите его. Не нужен он мне. Душа моя не будет спокойна рядом с ним. Заберите его, прошу. Не хочу я гневить Бога своим отношением к нему.

– Ладно, ладно. Пусть живёт при монастыре, вдруг разыщутся родные. Иди домой. Да молись чаще.

Таисья вышла из церкви. Глубоко вздохнула. Как-то неспокойно было на душе. Целый день думала о мальчишке.