Тоска

Или же он поделится душещипательной историей о том, как ему вырезали аппендицит, после чего он заболел ветрянкой, чего не произошло с ним в детстве, а потом и вовсе коронавирус застал не вовремя. В общем молчаливый водитель – золото, пиздлявый – разочарование.

– Шеф, сколько возьмешь до Люберец?

– За пятьсот. Поедешь?

– Не наглей, четыреста, ты же не в Москву меня повезешь.

– Ладно, садись.

– А может за триста пятьдесят?

– Теперь ты не наглей, я же согласился на четыреста. Или уже не едешь?

– Еду, еду, шеф.

Дорога успокаивала в своем стремлении куда-то виться, словно ручей, бесконечно уходящий всё дальше и дальше от источника. Между камней-высоток, бурелома игровых площадок и валежника парков. Скользкая тропа, ведущая толи на погибель, то ли на спасение. Смотря, что выбирает сам путник. Вся цель в глазах смотрящего, дорога – средство достижения, а не сам результат. И выдвигаясь в путь ищешь отмщение каждому своему слову, как будто в великом побоище цели и мотивации, победили слова, сказанные не в пользу одного или другого, а для общего ободрения самой идеи.

И сколько бы ты не прошел, каждое это слово должно быть не в укор, чтобы не пришлось оправдываться перед самим собой. Это последнее дело, когда оказывается, что виноват ты сам.

И весь мир за грязным окном куда-то стремился. Пытался изменить что-то важное, что-то такое, что еще можно или нужно изменить. И вот эти призрачные фигуры из мыслей и чувств куда-то бегут. В вечном желании успеть, всегда опаздывают.

И здесь не время в этом виновато, его, как ни крути никогда не хватает, как бы заранее ты не выходил. Его ровно столько, сколько могут пройти три стрелки на циферблате и не больше чем, якобы, могут удержать в себе сутки.

А на самом деле времени в состоянии, когда его можно потрогать или почувствовать просто нет. Его не существует. Возможно и всего остального, что придумано, тоже не существует. Но времени в большей степени. Время – это субъективное отношение нас к тому, что было минуту назад и мы можем это еще помнить и тем, что случится дальше, что мы можем придумать, но это вряд ли будет таковым.

Ожидание и результат не имеют общей точки выхода.

И вот я наблюдаю за этими людьми, а они мне напоминают аквариум. Мне хочется смотреть и не хочется трогать. Будто весь город – это игровой муляж, такой, который ставят на вокзалах и за пятьдесят рублей можно посмотреть, как сквозь игрушечные туннели и перроны идет поезд.