Тоска

Ощущение, что вместо мозгов у меня древняя окаменелость, которую зубрила-археолог смог высмотреть среди фолиантов прошлого. Или надышавшись пыли со старых карт, он решил, что именно в этой точке, ткнув в мой мозг, находится открытие века. Но стоило бы спросить об этом у меня, и я бы ответил, что там разочарование года, нежели находка столетия. Только динамит уже заложен, фитиль подожжен и стоит мне открыть глаза, как начинается подрыв. И чем медленнее я встаю с кровати, тем ближе к находке становится этот археолог.

В самое обычное будничное утро мне бы стоило приехать к четырнадцати тридцати в издательство. Желательно заранее, можно голодным, но обязательно с новой рукописью на руках или хотя бы черновиками, в которых черт ногу сломает, пока поймешь, как читать строчные буквы, если они все похожи на зубья пилы. Главное, что Лиза приловчилась это читать и даже отмечать хорошие отрывки красным карандашом. Лиза – мой агент по превращению мусора в бестселлер. Серым она отмечала бред, занудство, демагогию, лишние повторы или фразы, которые можно трактовать, как оскорбления меньшинств.

И синей ручкой она ставила вопросительные или восклицательные знаки, а затем устраивала мне разнос по каждому из них. В её мире всегда существовало понятие: «Терпила», но не в обычной трактовке этого слова. Под этим она всегда понимала отрывок или предложение, которое не несет в себе никакой ценности для текста или задаёт безответный вопрос, после чего ты всю главу терпишь и ищешь обоснованность сказанному, но не находишь. И глазами она всегда спрашивала: «Нахрена?» А вслух повторяла: «Для чего?».

Лиза казалась слишком молодой для работы в издательстве, но острый ум, которым она обладала и такой же язык давали фору любому редактору. Она не соревновалась в знании моды и носила то, что было удобно. Волосы собирала в гугульку и подкалывала невидимками, на носу держала очки с толстыми линзами, а на правой руке, вместо часов у нее были три большие родинки в ряд.

Она ими гордилась, говорила, что это какой-то знак.

Но, время восемь тридцать, и я хочу спать. И из всех подручных средств я хочу видеть только одеяло, что нежно облизывает мои пятки, пока я переворачиваюсь на новую еще не отлежанную сторону и холодную со всех сторон подушку. А вообще меня уже целый год никто не ждет в издательстве. Можно сказать, что у меня отпуск. Я взял его после нервного срыва, когда случился припадок в торговом центре.