А между нами снег. Том 2

Именно поэтому мне странно, как Поль мог стать её помощником? Когда я узнаю правду, а я её узнаю, то Поль будет наказан встречей с женой. Именно наказан, потому что лучшего наказания для него не найти. Смерть – это не наказание для него. А чтобы ты не проболталась, ты увидишь его нескоро. Поэтому…

И тут Мустафа заговорил по-французски. Лиля от неожиданности прикусила нижнюю губу.

– Я знаю всё, о чём Поль просит своего бога. Он думал, что я его не понимаю, бормотал всё время. Я всё понимаю. Мустафа умён, хитёр и прозорлив.

От Мустафы ничего нельзя скрыть. И чем дольше скрывает человек своё истинное лицо, тем страшнее расплата. У меня с Орловским свои счёты, но я не хочу марать руки о его жизнь. Аллах предоставит мне другие руки. И этими руками будешь ты или твой отец.

Мустафа опять рассмеялся.

Последнее время Лиле стало казаться, что Мустафу словно подменили. У него очень изменился голос, манера общения. «Неужели смерть сына так повлияла на него?» – думала она про себя.

– Теперь ты будешь тут.

В землянке такой птичке будет сложно. Есть хочешь?

Лиля покачала головой. Есть не хотелось, хотелось лечь, прижать коленки к груди. Тошнота не проходила.

Мустафа не сдержал обещание. Ночью Лиля опять попала в землянку. Там было темно и холодно. Поль всё ещё лежал на земле. Но речь его была уже более понятной.

Спрашивал у Лили, где она была, а девушка молчала. Прислушивалась к шорохам. Ей казалось, что за дверью кто-то стоит. Подошла к Полю, закрыла ему рот рукой и указала на дверь.

Тот замолчал.

Четыре дня Лиля сидела в землянке. По утрам мальчик лет семи приносил для неё и Поля еду.

На пятый день этот же мальчик сунул ей в руку записку.

Лиля читала при свете тусклой лампы: «Потерпи немного, и я спасу тебя, моё сокровище. Только живи, живи для меня и не сдавайся. Я стану твоим Богом и твоим спасителем. Только дождись, дождись, дождись. Я брошу все цветы мира к твоим ногам, ты будешь сиять, и на твоих глазах не будет слёз. Ты навеки моя…»

Подписи к письму не было.

Лиля перечитала несколько раз.

На следующий день еду принёс уже другой мальчик. Лиля почти ничего не ела, всё отдавала Полю. А он ел за двоих. Начал понемногу ходить. Правая рука у него просто висела, не двигалась. Поль очень страдал. Лиля молча переживала, а он постоянно стонал, плакал, даже просил задушить его ночью.

Лиле француз стал надоедать. Письмо она перечитывала в день по два-три раза. Послание было для неё уже молитвой.