А между нами снег. Том 1

Как ни крути, жила Ярина с этой семьёй уже 24 года. И стали ей все как родные. Дети хозяина, которых она выкормила, относились к ней очень хорошо.

Старший Павел не унаследовал от отца жестокость, а вырос добрым, отзывчивым человеком. Отец всегда бранил его за мягкость в характере: то одного крестьянина помилует Павел, то другого.

А отец никого не щадил. Любая провинность каралась жестоко. Все у него ходили по струнке. И не дай бог с жеребцами случится беда!

Часто менял Иван Григорьевич своих помощников на конюшне, долго они у него не задерживались.

Лилия мамыньку Ярину любила больше, чем мать. Но характер у девочки получился весь в отца. Она в свои пятнадцать хотя и не была жестока как Иван, но задатки уже замечались.

Ярина наблюдала это в отношении Лилии к слугам и работникам. И глаза у неё сверкали так же, как и у отца.

Мать Лилии, Настасья, в воспитании дочери не участвовала. Она только меняла наряды, ходила с мужем в гости, иногда выезжала на балы.

Редко Настасья приходила к дочери поговорить. Но всегда при этих разговорах присутствовала Ярина.

И когда Настасья рассказывала дочери, как вести себя в первую брачную ночь, Ярина всеми силами старалась не плакать. Не было у неё никакой ночи. И посоветовать она ничего своей молочной дочери не могла. Но и рассказать, как это было у неё в первый раз, тоже не имела права.

Отмахивалась от таких вопросов, переводила разговор на другую тему. А Лиля до чего была любопытная! Всё замечала.

Знала, но молчала, отцу не говорила. Считала, что такие знания очень ей пригодятся.

Учёба девочке давалась легко. Лиля даже полгода со всеми говорила только по-французски. Уже и слуги начали её понимать. А потом наигралась и заговорила на родном языке. Как няня радовалась этому!

Ярина вплыла в комнату.

– Лилия Ивановна, – ласково проворковала она, – Иван Григорьевич велел вам вести себя тише.

Все слуги и няни к детям обращались только по имени и отчеству с самого рождения.

Как-то услышал Иван Григорьевич, как Ярина говорила его дочери: «Лилечка, Лилюсечка…», да так раскричался на Ярину, что та больше себе такого не позволяла никогда.

Лиля улыбнулась, вскочила с кровати, бросилась Ярине на шею.