Вне времени

Сильвия откровенно зевала, закутываясь в массивную кофту, явно у кого-то одолженную. Она переговаривалась со второй женщиной, невысокой шатенкой в летах, но когда та заговорила с Бертой, Сильвия переключила своё внимание на шедшего неподалёку Уолтера.

– Тяжёлая ночь, м?

– Предпочёл бы провести её в постели.

– С кем?

– С подушкой и одеялом. Или, что более привычно, с люстрой и потолком.

– Какая скукота.

– Ты указываешь на мою скучность при каждой второй нашей встрече. Я удивляюсь тому, что давно не оскорбился.

– Тебе так тяжело без сна…

– Больше пяти дней не могу, вырубаюсь.

– Может быть, потому, что сон не восстанавливает твоих сил?

– Неужели, пытаешься уломать нашего затворника на ночную прогулку? – к ним приблизился молодой мужчина с аккуратными светлыми локонами, едва ли не сливавшимися с цветом кожи. Он сверкнул глазами на Уолтера. Сильвия быстро обернулась к нему.

– Адриан, неужели, и тебя вызвали?

– Райнхард вызвал всех.

– Даже меня, с моей арены, – заметил широкоплечий вампир с острыми чертами лица.

– Если Бернара выудили с боёв малолеток на арене – то точно случилось что-то серьёзное!

– Прекрати, Сильвия, ты прекрасно знаешь, что это из-за наших ночных гостей, – устало заметила женщина, до этого разговаривавшая с Бертой.

– Хезер, и ты не выспалась?

– Представь себе.

– Какие вы странные, привыкли спать по ночам…

– Твой возраст может позволить тебе не спать ещё лет тридцать, – усмехнулся мужчина с едва заметным шрамом на щеке.

– И наш драгоценный химик Гантер туда же. Как нескромно – указывать мне на мой возраст.

– Так говоришь, будто тебе три сотни лет.

– Мне хватает моих семидесяти. Я даже старше нашего малыша Уолтера.

– Очередное напоминание о том, что я полукровка?

– Да прекратите вы, – хмуро сказал Коул. – Директор вряд ли захочет слушать ваши тупые препирания.

Они замолчали, остановившись возле большой металлической двери, казалось, вмурованной в каменные стены.

– Вы вызывали нас, господин?

– Входите.

Кабинет директора был оформлен в серых тонах, здесь царила тяжёлая, неприятная атмосфера тёмной надменности. Преподаватели не слишком любили ходить сюда. Да и не сказать, что Райнхард общался с ними на равных. Когда преподаватели расселись по местам за длинным столом, директор обернулся к ним в своём вращавшемся кресле.