Следствие ведет блондинка

– Ай, – скривилась Марго, – Какой ты все-таки вредный человек! – Потом она улыбнулась ему так, что захотелось потереться щекой о ее ногу, – Но я все равно по тебе страшно соскучилась. Ведь я же тебя люблю!

Вот в этом была вся Марго. На нее невозможно сердиться, ее можно только любить и прощать все ее выходки, незнание элементарных вещей, о которых просто стыдно не знать, и каждый раз приходить к выводу, что в женской глупости есть что-то обезоруживающее любого мужика.

Рубцов усмехнулся своим мыслям. Сейчас, он понимал несчастного херра Шульца, который без оглядки влюбился в Марго.

Она красива, она индивидуальна – этого точно у нее не отнимешь, она стильна, и он плохо говорит по-русски, а потому зачастую просто не понимает, какую чушь она несет. Рубцов еще раз усмехнулся, и глянул на Марго исподлобья: пожалуй, если бы она вдруг онемела и выкинула куда-нибудь свою собачонку… он бы тоже воспылал страстью.

– Что ты на меня так смотришь? – Марго удивленно вскинула брови, потом вдруг надула губки и повернулась к Тимофею, – Нет, ну что он на меня так смотрит, грубиян?!

– Рубцов, прекрати пялиться на Марго, – хохотнул Тимофей.

– Невоспитанный тип, – Марго приняла независимый вид, как школьница, которая застукала одноклассника за созерцанием своей персоны на уроке литературы, и с деланной нежностью затискала собачку, – Ты моя прелесть! Ну, разве не прелесть! Как вам мой Мао?!

– У каждого человека должен быть свой Мао, – мрачно изрек Рубцов, которому тут же расхотелось пылать страстью к Марго.

– Я воздержусь от комментариев, – проворчал Тимофей и озабоченно потрогал укушенный нос. Нос подозрительно увеличивался в размерах, – Если так и дальше пойдет, нужно будет ехать в больницу. Ты делала своему волкодаву прививку от бешенства?

– А нужно было? – озадачилась хозяйка.

– О, Боги! – взвыл укушенный, – Теперь мне придется делать сорок уколов в живот.

– Ну, от этого еще никто не умирал, – снисходительно заверила его Марго, – И потом, подумаешь уколы. Ты ведь здоровый мужчина, а ноешь, как ребенок.

Тимофей открыл было рот, чтобы высказать свое отношение к подобному равнодушию, к самому укусу и к ушастой твари, которая его совершила, но не успел, потому что после недолгой возни в приемной и вскриков секретарши, дверь кабинета распахнулась и на пороге предстал младший сын Тарасовых Иван.

– Да к тебе уже не пускают! – рявкнул он с порога и захлопнул дверь с такой силой, что несчастная Тамара навсегда уяснила, с ним лучше не спорить.