Остров Укенор

И в особо тоскливые или суетливые времена ночью сбегала из королевского дворца, чтобы пробраться домой, захлопнуть дверь и притвориться, что единственная её забота – это чтобы тесто для утренних пирожков хорошо поднялось.

Оказавшись в темноте булочной, вдохнув запах нежилого – такой непохожий на запах кофе и тёплого дерева, который остался в памяти об этом месте, – Унимо всё равно вспомнил, как начался его путь на Исчезающий остров. Именно здесь он впервые услышал имя Форина – к счастью или нет, до сих пор так и не понял.

Впрочем, какое счастье…

Нимо помог хозяйке растопить печь и наотрез отказался подняться наверх, в комнату для гостей, в которой его некогда приютила Тэлли. Сидел сердитой птицей, кутаясь в плащ, словно в последнее прибежище. И не заметил, как в руках у него оказалась глиняная чашка: чай с мятой и зеленичным сиропом. Так он когда-то любил. И королева Шестистороннего помнила это, все двенадцать лет.

Двенадцать лет, которые тянулись для Унимо намного дольше, пока он пестовал своё одиночество длинными ночами на маяке, который не указывает путь ни одному кораблю.

Нужно было спросить: «А как ты провела эти двенадцать лет?» Именно поэтому Унимо старательно смотрел в чашку. Чтобы не видеть ничего, кроме радостных ярко-зелёных листочков мяты, которые кружились медленным хороводом.

– Всё так и получилось, как он хотел. Я стала королевой, ты – смотрителем маяка.

Голос Тэлли был темнотой, что пряталась по углам от нервного огня свечи.

Унимо вспомнил, как они познакомились: у костра, который взвился до неба, когда он, отставной наследник Ум-Тенебри, первый раз попробовал на вкус лакрицу падения в неизвестность.

И распробовав, не смог отказаться от этого горького угощения.

– А Грави? Кора? Морео? Нам нужно их позвать, – пробормотал Унимо.

Королева покачала головой. Свеча дрогнула, тень метнулась в угол и замерла там, как мышь.

– Теперь у всех свои дела. Защитить Тар-Кахол – это только наше дело. Даже город нам не поможет. Здесь есть Мэлл – глава Совета – и горожане, которые уже устали от несуществующей магии.

Они были бы рады, если бы нас тоже не существовало.

Тэлифо признала это, когда Мэлл по-дружески посоветовал ей никогда не показывать, что она тоже «из этих». «Понимаете, Мэйлири, – улыбнулся Мэлл, – люди любят вас. Но не любят, когда их мир превращают в игру». И Мастер Помощи научилась притворяться. Что не хочет никому помогать – просто исполняет свой долг.

Унимо и Тэлли шли по улице Весеннего Ветра.