Необычная ведьма

– А ты чё, из этих да? Как их там? – тот, кто держал меня, почесал затылок и повернулся к одному из своих друзей.

Его друг тоже почесал затылок, судя по всему, пытаясь вспомнить какое-то название, а потом пожал плечами. Зато мгновенно перевёл взгляд в нашу сторону и довольно ухмыльнулся. Теперь все трое разглядывали меня как товар на базаре. Один из них был с ёжиком на голове и очень высокий. Шкаф, одним словом. Второй полностью лысый, даже солнце отражалось от затылка, низкий и с огромным пивным животом.

Шарик, получается. А тот, который держал меня за руку, был худощавый, с длинными волосами. Вешалка с париком. От них за километр несло спиртным и мерзким запахом пота. Я снова поморщила нос, пытаясь скрыть улыбку из-за всплывших кличек в голове.

– Отпустите, – повторила я и попыталась вырвать свою руку из его железной хватки.

«Вешалка с париком» ещё больше оскалился и попытался прижать меня к своему худощавому телу.

– Ну, ты чего солнышко? Мы не обидим, – выдохнул он прямо мне в лицо.

Ещё немного и рвотные позывы будет не сдержать.

Его губы слишком быстро начали приближаться к моим, поэтому у меня не оставалось выбора. Я со всего маху зарядила кулаком свободной руки в его челюсть. «Вешалка с париком» от неожиданности отпустил меня, а его челюсть громко хрустнула, принося моей душе блаженство. Но долго я не раздумывала, поэтому пока они там орали, мои пятки только сверкали в попытке смыться от них подальше. Бежала куда глаза глядят. В груди расплывалось чувство страха и безысходности.

Платье путалось под ногами и замедляло бег, поэтому они меня быстро нагнали.

– Будешь отрабатывать удар, шлюха.

«Вешалка в парике» толкнул меня назад, отчего я споткнулась о камень и упала на спину. Резкая боль прошила всё тело. Платье задралось, и теперь мои ноги, покрытые синяками и ранами, радовали глаза мужиков.

– А предыдущий клиент видимо был с наклонностями у тебя, – хохотнул «шарик».

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – еле слышно пробормотала я, так как слёзы уже были на подходе.

Сбежала от одной жестокой ловушки прямиком в другую ловушку, состоящую из боли и страданий. Везде жестокость. Везде зло. Везде зверство. Неужели чтобы защитить себя, мне придётся стать такой же, как все они? Я никогда ни от кого не видела добра. Мне хотелось быть доброй, чтобы не превращаться в таких же животных как моя семья. И я была доброй и терпеливой, за что получала всегда совершенно иное.