Тёмный лабиринт

– Хочешь сказку?

– Конечно! – она прижалась ещё теснее, чтобы ощутить его такую успокаивающую близость.

– Слушай. Жил в этих землях около двухсот лет назад богатый и могущественный дворянин, сэр Моран…

К сожалению, узнать, что же стряслось с сэром Мораном, Кэти не удалось. Портьеры, отделявшие дверной проём от комнаты шевельнулись, и Кэти от души пожелала Стоуну скорейшей и мучительной смерти. Как оказалось, напрасно. На пороге замаячила Элен. Генрих удивлённо вздернул брови.

– Как ты вошла сюда? И почему?

– Сэр, мистер Бэйлиш поручил вам передать записку.

 – Она нервно облизнула сухие губы.

– Почему не он сам?

– Он очень торопился, сэр. Очевидно, был занят.

– И объяснил, где меня найти?

– Да, сэр.

Очевидно, странное состояние горничной заметила не одна Кэти. Та стояла, глядя в пол и заламывая руки. Кэти часто читала о таком в романах, но видела впервые. Это такие движения руками по кругу, вверх и вниз. Забавно.

– Ладно. Можешь идти, – он, не поднимаясь, протянул руку и взял письмо.

Элен опрометью выскочила из комнаты, словно романтический любовник, услышавший тяжелую поступь приближающегося к алькову мужа.

– Странная она какая-то. – Кэти проводила озадаченным взглядом убежавшую горничную. – Что случилось? – вопрос был адресован Генриху, который, пробежав глазами записку, явно куда-то засобирался.

– Это уже интересно. Мисс Блекхилл сообщает, что у неё письмо, написанное моим отцом, где он сообщает, что оставил мне и Эрику некую ценную вещь.

Я должен с ней поговорить. Подождёшь меня здесь? Не думаю, что это займет много времени.

– Нет! Хочу с тобой.

– Я думал, ты не очень хорошо себя чувствуешь?

– Да ничего-ничего. – Кэти поспешно встала, очень стараясь не хромать на обе ноги, между которых до сих пор горела боль. – А кто такой Бэйлиш?

– Наш дворецкий. Ты уверена, что хочешь пойти?

– Конечно!

Поднимаясь по лестнице, Кэти вдруг вспомнила интересовавший её вопрос:

– А почему ты над Перси смеялся?

– Я не смеялся, – Генрих удивленно на неё взглянул, – он неплохой человек, мечтатель и романтик.

Но бездельник, тридцать два года, и всё у матери на шее.

– Тридцать два? Я думала, ему лет сорок.

– Ну ты же знаешь этих обитателей Парнаса – в душе дети, лицом умудрённые старцы.

– Парнас?

– Да, гора такая. На её вершине Пегас… Ты знаешь, кто такой Пегас?

– Да, конечно, – надменно процедила Кэти.