Спасите ведьму, или Некроманты здесь скромные

– Подмешаю в утренний чай белладонны, и подпишешь.

– Напомни мне ничего не есть и не пить из рук мастера ядов и противоядий.

– Напомни мне не раскрывать всех карт за игральным столом.

– Учти, если опоишь меня, я сожру эти пасквили.

– Заворот кишок скоропалительно нагрянет.

– Откачаешь.

Маг сложил руки на груди, а чародейка обидно фыркнула, этим выражая сомнения насчёт своих телоспасительных талантов.

– Зачем я тебе, Грегори?

– В жизни любого порядочного мужчины к тридцати годам должна быть жена, содержанка или дама сердца.

– Давай я поддержу тебе ментально? На расстоянии в несколько городов, так сказать?

– А как же острота ощущений?

Элис скривила губы в усмешке, припоминая разговор с сестричками и то, что у выдуманных чувств градоправительского сынка есть вполне живой объект. Что ж, раз жаждет остроты, пусть получает. Ее сегодня ведьма отвешивает задаром, на сдачу.

И не то чтобы чародейке не нравился маг. Наоборот. И это как раз было большой проблемой, потому что красивый мужик с тайнами – это почти убойная смесь для любой любопытный натуры. Жаль, что иногда разгадка может сильно разочаровать. Тетушка Клотильда, храни боги ее манеру воспитания, однажды посетовала, что страшнее кавалера с прошлым, может быть только оный без будущего. Так, например, в пятнадцать лет ведьма узнала, что некий барон Палмер любит примерять дамское нижнее белье, кастелян, в летней резиденции Его Величества, настолько чтит монарха, что его портрет висит у подданного в туалете, а эрцгерцог Ведисский любит плетки отнюдь не на конюшне.

Карета прошуршала по гравийной дорожке и затормозила. Грегори выбрался первым, галантно подавая руку.

– Надумала остаться? – спросил мужчина, усмехаясь и продолжая сжимать ладонь девушки.

– Давай хоть канарейку, – печально согласилась Алисия. У неё и выбора-то особо не было, хотя и теплилась надежда, что ей выдадут вольную.

– Мы не настолько близки для канарейки, – он наклоняется к ведьме, – соглашайся на рыжего наглого кота, что приходит пожрать мышей, как меня заверяет Гретта, а на деле – копчёную свинину.

Больше, чем пламенные речи, жаркие ночи и дорогие подарки – женщин сгубила мужская харизма и юмор.