Спасите ведьму, или Некроманты здесь скромные

– Госпожа ведьма, – баритон бархатный и легкое касание к бланпа на цепочке с причудливой вязью, – это ваше проклятие висит на господине?

Отвечать не имело смысла, второй ведьмы в кабинете не водилось. Маг точно уверен, чьих рук это проклятье, поэтому младшая Гордон лишь пожала плечами.

– Может быть, окажете любезность… – он не договорил, указал глазами на блондина и откинулся на спинку кресла, надеясь досмотреть спектакль. Девушка не разочаровала:

– Оно само пройдёт, когда он раскается.

– Ты должна его… ик, снять! – приказал блондин.

За собой Элис никаких долгов не помнила, более того, была уверена, что за все значимые: дочерний и религиозный – не успело набежать процентов.

– А за что проклинали? – проявил любопытство Грегори, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Оперся на них подбородком. – Ну же, Эрик, может вы?

– Она налетела, ик, на меня, ик. Отлупила, ик, и прокляла… ик. Я, ик, ничего, ик, не делал…

– Вы не только рукоблуд, но ещё и сказочник? – фальшиво удивилась девушка.

—То есть вы не можете отменить своё проклятие? – с маской поддельной добродетели спросил мужчина. Элис стало неуютно от этого неотрывного взгляда бездонно-чёрных глаз, как озёрные омуты, в которых так любят топиться чахоточные девицы. Но напомнив себе, что она – ведьма и дочь дознавателя, у которого в арсенале были гримасы поужаснее, девушка задрала подборок, намекая на отрицательный ответ.

Мужчина пожал плечами. Прошёлся своими музыкальными пальцами по краю столешницы, выбивая ритм незнакомой мелодии, а потом Элис вздрогнула. От прикосновения к чужой, такой непонятной магии, у неё внутри все свернулось клубком. Аромат сырой земли, багульника… Пряный вкус гвоздики, что раздражает кончик языка…

Эрик дёрнулся и запрокинул голову. Его тряхнуло. Сквозь зубы он выругался, а из носа пошла кровь. Алисия ошарашено следила за метаморфозами, что настигали блондина.

– Прекратите, – не выдержала ведьма. – Зачем вы… Ему же больно…

Незнакомая сила схлынула, повинуясь магу. Она сворачивалась в тугие кольца, оседала на предметах мебели. Она пахла так дурманящее-приятно, но теперь ощущалась на губах привкусом крови и пепла.

– Вы ведь отказались снимать…

Элис плюнула на принципиальность.