После ссоры

Я не обращаю внимания на тепло, разливающееся у меня в животе, и сосредоточиваюсь на своем возмущении.

– Он пришел, чтобы забрать свой телефон – я случайно взяла его. И… я вообще не помню, какие еще вопросы ты мне сейчас задал, – признаюсь я.

– Ну, наверное, тебе не стоило столько пить.

– Я буду пить, что, почему, как и когда захочу. Спасибо за беспокойство.

Он закатывает глаза.

– Ты такая раздражительная в пьяном состоянии. – Он плюхается в кресло.

– А ты раздражительный, когда… да всегда.

Хардин смотрит на меня своими блестящими зелеными глазами. Боже, сейчас он выглядит так соблазнительно!

– Поверить не могу, что он был в твоей комнате.

– Поверить не могу, что ты в моей комнате, – говорю я в ответ.

– Ты с ним трахалась?

– Что? Да как ты смеешь такое спрашивать? – кричу я.

– Ответь на вопрос.

– Нет, придурок. Естественно, нет.

– Ты собиралась… ты хотела этого?

– О господи, Хардин! Ты просто ненормальный! – Я качаю головой и начинаю ходить туда-сюда между окном и кроватью.

– Ну, а почему ты тогда еще одета?

– Это какое-то безумие! – Я закатываю глаза. – Кроме того, не твое дело, с кем я занимаюсь сексом. Может, и с ним, а может, с кем-то другим – как знать? – Я едва не улыбаюсь самыми уголками губ, но заставляю себя сохранять серьезный вид. – Ты об этом не узнаешь.

Мои слова приводят к желаемому эффекту: лицо Хардина становится мрачным, почти зверским.

– Что ты сказала? – рявкает он.

О, это намного веселее, чем я думала! Быть пьяной при встрече с Хардином очень здорово: ведь тогда я говорю, не задумываясь – то есть именно то, что у меня на уме, – и все кажется очень забавным.

– Ты слышал… – говорю я и подхожу к нему. – Может, я отдалась парню в клубе прямо в туалете. А может, Тревору – прямо на этой кровати, – продолжаю я и с легкомысленным видом киваю в сторону постели.

– Заткнись.

Но я лишь смеюсь. Я чувствую себя сильной, смелой – я хочу разорвать на нем рубашку.

– В чем дело, Хардин? Не нравится представлять, как Тревор обнимает меня? – Не знаю, в чем дело – в алкоголе, в гневе Хардина или в том, что я по нему скучаю, – но, недолго думая, я залезаю к нему на колени и сажусь на него сверху. Если я не ошибаюсь, это застает его врасплох, и его начинает трясти.