После

В памяти всплывают слова Хардина: «Ты такая сексуальная, Тесс». Ной никогда не говорил мне такого, да и никто раньше не называл меня сексуальной. Мои щеки вспыхивают, когда я это вспоминаю.

– А ты? – спрашиваю я, немного помявшись.

– С Хардином? Нет. – Чувствую, что у меня на душе становится легче от ее ответа. Она продолжает: – У меня не было секса с ним, была пара попыток, когда только мы познакомились, но все каких-то неловких. Ничего не вышло; примерно неделю мы были чуть больше, чем друзьями.

Она говорит так, что я понимаю: это не слишком важный эпизод в ее жизни, но все равно не могу подавить поднимающуюся ревность.

– А… чуть больше? – уточняю я.

Во рту у меня пересыхает, и я внезапно раздражаюсь на Стеф.

– Да ничего особенного. Так, несколько раз жесткий петтинг, тискали друг друга там и сям. Ничего серьезного, – отвечает она, и мое сердце ноет.

Я не удивлена, конечно, но лучше бы было не спрашивать.

– И много у Хардина таких чуть больше, чем друзей?

Я не хочу слышать ответ, но не могу не спрашивать.

Стеф фыркает и садится напротив меня.

– Да, хватает. То есть не то чтобы сотни, но он довольно… шустрый парень.

Я понимаю, что она видит реакцию на ее рассказ и пытается подсластить пилюлю. Мысленно я в сотый раз принимаю решение держаться от Хардина подальше. Не хочу быть чьей-то чуть-больше-чем-подругой. Никогда.

– Он не обманывает и не использует девчонок; по большей части они сами на него вешаются.

Я помню, она уже это говорила. Но ведь сейчас говорил мне, когда мы…

– Почему он ни с кем не встречается?

Почему я не могу не задавать эти вопросы?

– По правде сказать, не знаю… Слушай, – говорит она с беспокойством, – думаю, с Хардином неплохо развлечься, но мне кажется, для тебя это может кончиться печально. Если ты не уверена, что сможешь контролировать свои чувства, я бы держалась от него подальше.

– Поверь, у меня нет к нему никаких чувств. Не знаю, о чем я думала, – смеюсь я, надеясь, что это звучит искренне.

Стеф кивает.

– Ну ладно. А много было проблем с мамой и Ноем?

Я рассказываю о нотации, умолчав о части, в которой мне не рекомендовали с ней дружить. Остаток вечера мы проводим, болтая о занятиях, Тристане – обо всем подряд, кроме Хардина.